Перейти к содержимому


Фото

История Русской армии


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 16

#1 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 08 Июль 2008 - 20:18


Краткая история становления русской армии в ХХ веке



Первый советский верховный главнокомандующий прапорщик царской армии Николай Васильевич Крыленко говорил в 1917 году:
— Только теперь, когда волею революции мне пришлось близко столкнуться с механизмом старой власти в Ставке и в военном министерстве, я смог в достаточной степени оценить, как мало стоила в глазах этих господ человеческая жизнь, как легко они играли жизнью русского солдата.
Крыленко с горящими глазами тогда поклялся:
— Прошло то время, когда солдаты были только пешками в руках титулованных вершителей судеб, баловней счастья, поднимавшихся на верхи власти капризами или улыбкой власть имущих...
Увы, власть сменилась, а русская армия так и осталась заложницей бесконечной политической борьбы между власть имущими. И никто из вершителей судеб никогда не жалел крови русского солдата. Красная армия выиграла все войны, которые она вела, но какой ценой!
Большевики — до того, как они взяли власть, — не собирались ни воевать, ни иметь армии. Им пришлось создать Красную армию на обломках вооруженных сил императорской России, чтобы удержать власть, которая им так легко досталась в октябре 1917 года.
Одержав первые победы в Гражданской войне, новые хозяева страны вошли во вкус. Они начали выяснять отношения уже между собой, превращая недавних соратников во врагов и испытывая желание решать любые споры с помощью силы. Человек с ружьем стал главным и наиболее убедительным аргументом в острой политической борьбе, которая, не прекращаясь, шла в правящей верхушке страны.
Красная армия почти с самого начала оказалась заложницей взаимной ненависти Иосифа Сталина и Льва Троцкого.
Борьба этих двух вождей Советской России определила не только личную судьбу почти всех сколько-нибудь крупных военначальников, но и судьбу самой армии, а по существу и страны в целом.
В этой борьбе Сталин довольно быстро одержал победу над Троцким. Но эта победа оказалась пирровой для армии. Руководство страны привыкло рассматривать вооруженные силы как инструмент прежде всего завоевания и сохранения власти, а не защиты государства от внешнего врага. Власть боялась армии и не доверяла военным.
Книга, которую вы держите в руках, посвященасозданию новой российской армии и людям, которые ее сформировали; их портреты даны на широком фоне бесконечных политических дрязг, интриг и схваток в Кремле и за его пределами.
Самое известное высказывание немецкого военного теоре- тика XIX века Карла Клаузевица гласит: «Война есть продолжение политики другими средствами». Но ему по существу возразил Жорж Клемансо, который век спустя дважды становился премьер-министром Франции. Он говорил: «Война — слишком серьезная вещь, чтобы доверять ее военным».
Так в нашей стране и получилось.
Красную армию создали люди, ненавидевшие войну и военную службу.
Из шести героев этой книги, первых руководителей Вооруженных сил Советской России, трое сами никогда не служили, а еще трое от души презирали воинскую службу. Но именно они создали мощную армию и разгромили блистательных генералов и адмиралов, профессиональных военных, которых всю жизнь учили воевать и побеждать.
Из этих шести троих расстреляли, одного зарубили топором, один погиб в результате неудачной хирургической операции, и лишь одному посчастливилось умереть в своей постели. Четверо несколько десятилетий числились врагами народа, один из них и по сей день многими считается ненавистником России.
Но и к двум другим, которых репрессии обошли стороной, история была немногим милосерднее; вместо подлинной истории их жизни — сплошные мифы. Не развеяв их, трудно понять историю нашего государства.
Прошлое нашей армии сказывается и на ее сегодняшнем положении. Проблемы вооруженных сил России объясняются не только тем, что оборонный бюджет недостаточен. Заложенные героями этой книги принципы военной политики и армейские традиции живы и по сей день благотворные позволила армии сохраниться, пагубные — корень многих бед нынешних вооруженных сил.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#2 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 08 Июль 2008 - 20:28

Распад старой царской армии.


26 июля 1914 года император Николай II в Зимнем дворце произнес речь, означавшую, что страна вступает в мировую войну:
— Германия, а затем Австрия объявили войну России. Тот огромный подъем патриотических чувств, любви к родине и преданности престолу, который как ураган пронесся по всей земле нашей, служит в моих глазах и, думаю, в ваших ручательством в том, что наша великая матушка Россия доведет ниспосланную Господом Богом войну до желанного конца...
Мы не только защищаем свою честь и достоинство в пределах земли своей, но боремся за единокровных и единоверных братьев-славян... Уверен, что вы все, каждый на своем месте, поможете мне перенести испытания и что все, начиная с меня, исполнят свой долг до конца. Велик Бог земли Русской...
Произнося эту речь, последний российский император конечно же не подозревал, чем кончится война для страны, для него самого и всей его семьи.
После первых двух лет войны воодушевление и восторг испарились. Многие стали терять веру в справедливое дело родины, особенно когда война стала превращаться в войну техники. Молодежь чувствовала себя удручающе — залитая кровью земля, гниющие на поле боя трупы, ядовитые газы, от которых нет спасения.
С 1916 года появляются пацифистские идеи, утопическая вера в достижение всеобщего мира, в братание, во всеобщее обновление. Люди стали верить в возможность преобразования общества, думали, что после окончания войны исчезнет дух ненависти и восторжествует всеобщее братство. Без Первой мировой в России не было бы революции 1917 года...
Первая мировая война разрушила четыре империи, она стала катастрофой для Европы, послужила причиной нескольких революций еще более кровавых войн.
И как странно вспоминать сейчас, что, когда в августе 1914 года началась та.война, ей радовались. Люди с востор-гом отправлялись на фронт, потому что они хотели воевать...


РАСПАД СТАРОЙ АРМИИ
Долгая и кровопролитная война постепенно разрушила руссийскую армию. С лета 1914-го и до осени 1917 года всего было мобилизовано почти шестнадцать миллионов человек. Из них около тринадцати миллионов, то есть подавляющее большинство, были крестьянами, которые не очень понимали, за что они должны идти воевать. Введенный в стране сухой закон вызвал настоящие бунты, потому что мобилизованные в армию не могли устроить положенные проводы. Будущие солдаты в поисках спиртного громили магазины и склады и проклинали власть.
Армия понесла серьезные потери — убитыми, ранеными, пропавшими в плен. Неудачи на фронтах, слухи о немецком раговоре в дворцовых кругах подорвали не только репутацию императора, но и боевой дух вооруженных сил.
Николай II вступил в войну, руководствуясь сложными стратегическими расчетами, а его солдаты, вчерашние крестьяне, думали о другом: передадут после войны крестьянам землю или нет? Никакие другие ценности, кроме земли, для крестьянина не имели значения. А из дома солдаты получали письма, в которых родители и жены жаловались на аквизиции хлеба, проводившиеся царским правительством, на то, что без мужчин невозможно прокормить семью...
Постепенно армия, как и большинство народа, проник-ась ненавистью к императорской семье. В феврале 1917 года никто в вооруженных силах России и пальцем не пошевелил, чтобы спасти монархию.
23 марта 1917 года один из профессоров Московской духовной академии записал в дневнике:
«Тысячи революционеров не уронили так самодержавие, юнархию, трон и династию Романовых, как эта германка имеется в виду жена Николая II императрица Александра Ефедоровна, урожденная Алиса Гессен-Дармштадтская. — со своим гнусным Распутиным, со своим германизмом, со своей сумасшедшей хлыстовщиной, со своей отчужденностью от России и чуть ли не изменами в пользу Германии, отчужденностью даже от всех членов царского дома и чуть ли не с манией величия.
А царь повредил себе и монархии безволием, ленью, беспечностью, пристрастием к вину (по-видимому), тугодумным подчинением своей обер-кликуше, неумением управлять, не- желанием, хотя бы на время войны, составить кабинет по образу конституции. Жалкие люди и жалка теперь, да и прежде семья, несчастная семья! Нравственно, умственно и культурно обе главы семьи упали еще раньше переворота и оконча- тельного падения».
В 1917 году действующая армия насчитывала больше семи миллионов человек, и от ее позиции зависела судьба страны. И с февраля по октябрь шла борьба за армию между Времен- ным правительством, образованным Государственной Думой и Петроградским Советом рабочих депутатов.
Социал-демократы победили в этой борьбе, когда решили включить в Совет еще и солдатских депутатов и полностью подддержали самые радикальные требования солдатской массы (история этой борьбы подробно описана в журнале «Вопросы истории», 2000, № 10). Солдатские депутаты принесли с собой огромный запас ненависти к офицерам дисциплине, самой воинской службе и, разумеется, к войне.
Сразу после Февральской революции начался саботаж войны, солдаты хотели мира любой ценой. Саботаж выра- жался в разных формах, в том числе в дезертирстве, в чрезвычайно медленном передвижении частей, в постоянном требовании сменить фронтовые части и отвести их в тыл.
«Армия вконец дезорганизована, — докладывал сотрудник французской военной миссии в России Жак Садуль. — По вине командования, говорят большевики. По вине большевиков, отвечает командование. По вине и тех и других считают люди. Действительно, армия находится в состоянии неслыханного упадка. Нехватка офицеров. Презрение к военачальникам. Дисциплина падает. Массовое дезертирство. Отказы идти в бой».
Комиссары, назначенные еще Временным правительством, сбивались с ног, переезжая на автомобилях из полка в полк «уговаривая» солдат продолжать войну. Но уговоры помогали все меньше и меньше.
Временное правительство пыталось продолжать войну и поэтому требовало сохранять в армии дисциплину. Петро-градский Совет, напротив, призывал к миру и отмене чинопочитания в армии, что и отразилось в принятом Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов приказе № 1:
«Отменяется титулование офицеров: ваше превосходитель-ство, благородие и т. п., а заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. п. Грубое обращение с сол-датами всяких воинских чинов, и в частности обращение к ним на «ты», воспрещается, и о всяком нарушении сего, рав-но как и о всех недоразумениях между офицерами и солдата-ми, последние обязаны доводить до сведения ротных-комитетов».
Приказ наделял солдата правом заниматься политикой — вступать в партии, участвовать в митингах, демонстрациях и вне службы вообще не обращать внимания на начальство:
«В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, обще-гражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут умалены в тех правах, коими пользуются все гражда-не'. В частй своей, вставание Во «фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется».
Офицерский состав лишался какой-либо власти, которая переходила к солдатским комитетам. Приказ требовал пере-дать «всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее», под контроль ротных и батальонных комитетов. Запрещалось выдавать оружие офицерам «даже по их требованиям».
С помощью солдатских комитетов армия фактически выводилась из подчинения командования, воинские части должны были руководствоваться указаниями местных Советов:
«Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам».
Тем самым петроградский гарнизон уже в марте факти-чески переходил в подчинение Совету. Правительство лиша-лось власти над армией. В приказе № 1 об этом говорилось совершенно определенно:
«Приказы Военной комиссии и Государственной Думы следует исполнять за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов».
4 марта приступил к исполнению своих обязанностей но-вый военный и морской министр Александр Иванович Гуч-ков. Он назначил свою комиссию для реформ в армии» »ио был вынужден исходить из того, что уже решил Петроградский Совет. Поэтому приказ военного министра № 114 требовал обращаться к солдатам на «вы», отменял титулование офицеров и наименование «нижний чин» (теперь военнослу- жащих следовало называть «солдатами»), разрешал рядовым военнослужащим «курение на улицах и к общественных ме- стах, посещение клубов и собраний, езду внутри трамваев, участие в качестве членов в различных союзах и обществах, образуемых с политической целью».
Временное правительство в марте 1917, года освободило солдат от обязательного исполнения религиозных обрядов и таинств; Доля солдат православного вероисповедания, кото- рые причастились.яа Пасху 2 апреля 1917 года, сократилась до десяти процентов, А ведь годом раньше, на Пасху 1916 года, причастились почти все...
Моряки-балтийцы занимали самые радикальные позиции, требуя полной демократизации вооруженных сил. Морское командование и правительство не могли противостоять их напору. Поэтому на флоте перемены происходили быстрее, чем в сухопутных силах. Одно послабление следовало за дру- гим, ломая привычные устои воинской службы.
8 марта 1917 года верховный главнокомандующий генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев разрешил снять накладные императорские вензели с погон и аксельбанты.
Но солдаты и матросы вообще требовали отменить по- гоны. Балтийцы первыми добились своего. Командующий Балтийским флотом по собственному усмотрению разрешил снять погоны. Вслед за ним, 16 апреля, последовал приказ военного и морского министра Гучкова — снять погоны на флоте «в соответствии с формой одежды,, установленной на флотах всех свободных стран».
Еще 14 марта командующий Балтийским флотом своей властью отдал давно ожидавшееся на флоте распоряжение:
«Впредь до выработки устава внутренней службы разре-шаю офицерам, матросам и солдатам вверенной мне флоти-лии брить усы и носить волосы по своему усмотрению».
Исполком Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов вообще требовал отменить в армии отдание чести.
Профессиональные военнослужащие считали немысли-мым отказаться от этого ритуала.
Помощник военного министра генерал-лейтенант Алек-сандр Сергеевич Лукомский доложил министру:
«Отдание чести отменить недопустимо, ибо этим будет внесен полный раскол между офицерской и солдатской сре-дой и это будет постоянной причиной для возникновения целого ряда крупных недоразумений... Считаю относительно отдания чести установить лишь взаимное приветствие, отменив отдание чести, становясь во фрунт».
Иначе говоря, военным предлагалось козырять, но не вытягиваться перед офицером в струнку. Но солдатам и морякам этого было недостаточно. Как и погоны, необходимость приветствовать офицеров считалась оскорбительной и унизительной для матросов, потому что подчеркивала подчиненное по . отношению к офицерам положение низших чинов.
18 апреля последовал новый приказ министерства:
«На берегу вне строя отдание чести отменяется. Военнослужащие при встрече могут взаимно приветствовать друг дру-га, прикладывая руку к головному убору. Это взаимное приветствие, будучи необязательным, зависит исключительно от доброй воли и такта встречающихся».
Как и все, что делало в те месяцы Временное правительство, приказ был половинчатый и не устроил ни офицеров, считавших, что армия рушится, ни солдат, которые офицеров ненавидели и не хотели их приветствовать ни в строю, ни вне строя. 11 мая, когда Гучков покинул свой пост, глава правительства Александр Федорович Керенский, принявший на себя еще и обязанности военного и морского министра, разрешил солдатам вне службы вообще ходить в штатском.
Сам Керенский ввел новую моду — военный френч и фу-ражка, но без погон, кокарды и знаков различия. Вслед за ним так же оделись все комиссары Временного правительства. После Октябрьской революции сходную форму носил Сталин, а подражая ему — и целая армия аппаратчиков.
Но требования матросов и солдат этим не исчерпывались. Они настаивали на отмене воинских чинов и званий, предла-гая оставить только должности. Но это осуществится лишь после Октябрьской революции. 16 декабря 1917 года Совет Народных Комиссаров принял «Декрет об уравнении всех во-еннослужащих в правах»: отменялись все чины и звания, все преимущества и «наружные отличия», то есть погоны и пет-лицы...
Военная комиссия, назначенная министром Гучковым, составила «Декларацию прав солдата». Она подтверждала право солдата участвовать в политических организациях, хо-дить вне службы в гражданском. Отменялся институт денщи-ков, обращение к солдату на «ты». Оскорбительные для чести солдата и вредные для его здоровья приказы предписывалось отменить. За телесные, наказания и побои офицеры подлежа-ли наказанию. Гучков отказался подписывать эту декларацию. Ему пришлось уйти с поста министра. Керенский 11 мая подписал декларацию, которая получила название «Положение об основных правах военнослужащих».
Но документ получился недостаточно радикальным, потому что сохранял за офицерским составом право наказывать солдат. Командиры могли применять вооруженную силу против тех, кто в боевои обстановке отказывался выполнить приказ.
В боевой обстановке начальник имеет право под своей личной ответственностью принимать все меры, до применения вооруженной силы включительно, против не исполняющих его приказания подчиненных».
Кроме того, не было пункта о выборности командиров против чего категорически возражал Гучков, считая, что это приведет к разрушению армии:
«Право назначения на должности и в указанных законом случаях временного отстранения начальников всех степеней и должностей принадлежит исключительно начальникам Точ- но так же они одни имеют право распоряжения, касающегося боевой деятельности и боевой подготовки части, ее обучения специальных работ, инспекторской и хозяйственной частей»
Большевики резко выступили против этой декларации назвав ее «Декларацией бесправия», и благодаря этом привлекли к себе дополнительные симпатии солдат
Солдаты-депутаты всерьез требовали права выбирать себе командиров вплоть до командующего армией. Большевики демагогически поддержали это абсурдное требование и после Октябрьской революции ввели выборность командного состава в армии.
И вот 16 декабря 1917 года появились подписанные Лениным и первым главнокомандующим Николаем Васильевичем Крыленко Декрет об уравнении всех военнослужащих в правах и Декрет о выборном начале и организации власти в армии. Упразднялись все воинские чины и звания, а также ордена и медали и предоставляемые их кавалерам привилегии Но ношение Георгиевских крестов и медалей разрешалось все военносужащие получали звание «солдат революционной армии». Вся власть в воинской части предоставлялась солдат-ским комитетам. Солдатские комитеты получили право избирать и смещать командиров, переводить их на более низкие должности и даже разжаловать в рядовые. Командиры выше полкового уровня и начальники штабов избирались съездами соответствующих комитетов. На съезде Советов рабочих и солдатских депутатов Могилевской губернии главком Крыленко говорил:
— Прошло то время, когда солдаты были только пешками в руках титулованных вершителей судеб, баловней счастья, поднимавшихся на верхи власти капризами или улыбкой власть имущих. Только теперь, когда волею революции мне пришлось близко столкнуться с механизмом старой власти в Ставке и в военном министерстве, я смог в достаточной степени оценить, как мало стоила в глазах этих господ человеческая жизнь, как легко они играли жизнью русского солдата...
9 января 1918 года был опубликован приказ Крыленко об окладах командному составу. Оклад высшего командного состава не мог превышать пятисот рублей. Оклад командиров взводов (должность, созданная вместо упраздненного унтер-офицерства и младших офицеров) был установлен в размере трехсот рублей, во фронтовых частях — триста пятьдесят.
Дополнительные выплаты упразднялись, все пайки урав-нивались. Со временем советская власть прежде всего от-кажется от равноправия в распределении пайков и вообще продовольствия в вооруженных силах. Кормить станут в со-ответствии с занимаемой должностью — чем выше, тем лучше.
Почему в 1917 году армия распалась? Часто говорят, что большевики разложили вооруженные силы. В реальности у большевиков позиции в армии были очень слабые. Солдатс-кая масса к большевикам относилась плохо.
«Ни один большевик не мог появиться в казармах, не рис-куя быть арестованным, а то и битым, — вспоминал один из первых руководителей Красной армии Николай Ильич Подвойский, — Солдаты-большевики и им сочувствующие в вой-сковых частях должны были скрывать — почти во всех казармах, — что они большевики или сочувствующие, иначе . им не давали говорить, их избивали...»
Именно поэтому вернувшийся в Россию Ленин, уловив настроения армейской массы, принял решение поддерживать любыетребования солдат и сделал ставку на лозунг, понят-ный и привлекательный для солдат: немедленный мир с немцами! Сколько бы его ни обвиняли в отсутствии патриотизма, в пораженчестве и прямом предательстве, на митингах Ленин повторял вновь и вновь:
— Товарищи солдаты, кончайте воевать, идите по домам. Установите перемирие с немцами и объявите войну богачам!
Ленин понял: если что-то и может привлечь солдат на сторону большевиков, то только обещание закончить вой ну, демобилизовать армию и отпустить одетых в серые ши- нели крестьян домой — к семьям и земле.
Владимир Ильич оказался прав. Солдаты не хотели вое- вать и бросали оружие при каждом удобном случае, и заставить их не только продолжать войну, но и хотя бы тащить армейскую лямку, было невозможно. Именно поэтому 25 октября 1917 года армия не захотела защитить законное Временное правительство и вполне благожелательно отнеслась к тому, что власть взяли большевики.
Второй Всероссийский съезд Советов ночью 25 октября образовал первое советское правительство. Бывший офицер Владимир Александрович Антонов-Овсеенко, балтийский матрос Павел Ефимович Дыбенко и прапорщик Николай Васильевич Крыленко вошли в состав правительства как члены Комитета по военным и морским делам.
Почему именно эти трое? Выбор был неширок и определялся чисто политическими соображениями: матроса Дыбенко выдвинул революционно настроенный Балтийский флот, прапорщик Крыленко был популярен среди фронтовиков, бывший офицер Антонов-Овсеенко умело работал среди военных.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#3 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 08 Июль 2008 - 20:52

ИЮЛЬСКИЕ СОБЫТИЯ 1917 года

18 июня 1917 года русская армия начала наступление на Юго-Западном фронте. Через несколько дней двинулся вперед и Западный фронт. Но немцы быстро перешли в контрнаступление, и русские войска сначала остановились, а потом и побежали. Солдаты не хотели сражаться. Они отходили целыми частями и перестали подчиняться командованию. Влияние эсеров и меньшевиков в армии было достаточно сильным, поэтому армия в целом подчинилась приказу
Керенского перейти в наступление в Галиции. Но его провал нанес сокрушительный удар по влиянию Временного правительства и левых партий. Большевики, напротив усилили свое влияние.
Это привело к июльскому кризису в Петрограде, хотя непосредственной причиной стала отставка 3 июля министров от кадетской партии, которые протестовали против уступок сделанных Керенским в Киеве.
3 и 4 июля в Петрограде начались волнения - болыневики, не имея плана действий, попытались воспользоваться солдатским бунтом, чтобы взять власть, но ничего не вышло. Верные Временному правительству войска, прежде всего казачьи полки, сорвали эту попытку государственного переворота.
Максим Горький писал своей жене Екатерине Павловне
Пешковой в июле 1917 года из Петрограда:
«Самое главное и самое худшее — толпа, обыватель и тот «рабочий», тот солдат, который действовал 3-го и 4-го. Это— сволочь, трусливая, безмозглая, не имеющая ни капли, ни тени уважения к себе, не понимающая, зачем она вылезла на улицу, что ей надо, кто ее ведет и куда?
Видела бы ты, как целые роты солдат при первом же выстреле бросали винтовки, знамена и били башками окна магазинов, двери, залезая во всякую щель! Это — революционная армия, революционный свободный народ!»
Июльский мятеж больно ударил по репутации большевиков. Именно тогда заговорили о предательстве большевистского руководства, о том, что Ленин служит интересам немцев.
Отошедший в те годы от большевиков Леонид Борисович Красин 11 июля 1917 года писал жене:
«Ну, большевики таки заварили кашу, или, вернее, пожалуй, заварили не столько они, сколько агенты генерального штаба и, может быть, кое-кто из черной сотни. «Правда» же и иже с ней дали свою фирму и сами оказались на другой день после выступления в классически глупом положении...
Если правдисты хотели осуществить какой-нибудь «план» вроде захвата власти, смены правительства и т. п., то, конечно, они себе самим обязаны провалом. Большей организационной беспомощности и убожества, отсутствия намекана , какую-либо осознанную и поставленную себе цель трудно представить.


Октябрь 1917-го


Октябрь 1917 года был звездным часом Антонова-Овсеенко. Военные познания и энергия выдвинули его в число главных действующих лиц Октябрьской революции.
Антонов-Овсеенко прошел в Учредительное собрание от Северного фронта. Он был избран во Всероссийское бюро военных организаций и назначен комиссаром при финляндском генерал-губернаторе.
В октябре был образован Петроградский военно-революционный комитет, которому было поручено готовить восстание. Председателем утвердили левого эсера Павла Евгеньевича Лазимира, заместителем председателя — видного большевика Николая Ивановича Подвойского, секретарем — Антонова- Овсеенко, как военного человека.
В середине октября Антонов-Овсеенко появился в ЦК социал-демократии Латышского края для переговоров относительно роли латышей в перевороте. Латыши полностью одобрили идею восстания. Латышские части станут своего рода гвардией большевиков.
За несколько днейдо революции Леонид Борисович Кра-син (соратник Ленина и будущий нарком в те месяцы доволь-но скептически относился к большевикам) в письме жене, остававшейся за границей, живописно обрисовал ситуацию в Петрограде:
«Питер поражает прежде всего, конечно, грязью и затем какой-то отрешенностью, запустением, жалкой выморочностью. Улицы и тротуары залиты жидкой грязью» мостовые по-луразрушены, сломанные там и сям решетки, перила, водо-проводные тумбы или люки — остаются неисправленными, стекла немыты, много пустующих заколоченных лавчонок (хлебных, овощных) — все в целом имеет вид города если не оставленного жителями, то во всяком случае населенного пришельцами, настолько мало заинтересованными в каком-либо благоустройстве, что они не считают Нужным делать самого элементарного ремонта.
Улицы заметно опустели: не то убыло жителя (статистика будто бы говорит противное), не то он сидит дома из-за бесцельности покидать жилье (веселого все равно ничего не увидит) или же из-за отсутствия средств передвижения и паже калош.
Меньше стало даже солдат, хотя все еще предостаточно, идиотские физиономии плюющих семечками «революци-онеров» по-прежнему украшают пейзаж. По погоде настроение у толпы более кислое и злое, чем летом, да и в политике идет какая-то новая анархистско-погромная волна, перед которой, кажется, даже бесшабашные большевики начинают останавливаться в раздумье...
Пожалуй, если бы Корнилов не поторопился, его выступ- ление могло бы найти почву. Сейчас испуганные обыватели с трепетом ждут выступления большевиков, но преобладающее мнение, что у них ничего не выйдет или выйдет реши- тельный и уже непоправимый провал.
Еда пока что есть, хотя мало и цены ужасные...»
Все знали, что большевики готовятся взять власть, но никто не решился им помешать.
25 октября Антонов-Овсеенко руководил захватом Зимнего дворца и арестом Временного правительства.


Министров Временного правительства, арестованных Ан-тоновым-Овсеенко, отправили в Петропавловскую крепость.-
Находясь в тюрьме, министры написали обращение к Уч-редительному собранию, заявляя, что они не признают вла-сти «захватчиков», складывают с себя полномочия и переда-ют их Учредительному собранию.
Государственный контролер, член ЦК партии кадетов Фе-дор Федорович Кокошкин вместе с министром финансов Ан-дреем Ивановичем Шингаревым, тоже членом ЦК партии кадетов, попали в Мариинскую тюремную больницу. Там они были убиты группой матросов в январе 1918 года.
Нескольких других министров усилиями политического Красного Креста удалось перевести из Петропавловской кре-пости в тюремную больницу в «Кресты». Там еще не было красногвардейцев, и министров вскоре освободили.
Оставшиеся в живых члены Временного правительства по-старались как можно быстрее оказаться подальше от больше-виков.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#4 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 11:51

Центральная рада не пользовалась поддержкой в стране. 8 февраля войска Антонова-Овсеенко заняли Киев. Большевики сформировали правительство Советской Украины. Но оно просуществовало три недели.
12 февраля Центральная рада попросила помощи у немцев. Немецкие войска победным маршем двинулись по Украине. 2 марта 1918 года войскам Антонова-Овсеенко, который был назначен верховным главнокомандующим советскими войска-ми юга России, пришлось покинуть Киев, куда вступили вой-ска Петлюры. Но и рада продержалась всего месяц.
Ее сменило прогерманское правительство гетмана Павла Петровича Скоропадского. Обладатель крупных поместий в Черниговской и Полтавской губерниях (и правнук гетмана Украины в начале XVIII века Ивана Ильича Скоропадского), Павел Скоропадский окончил Пажеский корпус и служил в лейб-гвардии конном полку. В Первую мировую он коман-довал 1-й гвардейской кавказской дивизией, 34-м армейским корпусом, в 1916 году получил погоны генерал-лейтенанта. Георгиевский кавалер. В 1917 году Скбропадский на съезде казачества в Чигири-' не был назначен'главой войсковых формирований Централь-ной рады. В марте 1918 года возглавил организацию «Укра* ' инская народная громада». А 29 апреля 1918 года на «съез^ хлеборобов» в Киеве был избран гетманом Украины. Онс одобрения немецкого командования провозгласил образова-ние Украинской державы.
Деятельность Скоропадского изображается исключитель-но в иронических тонах. Но, между прочим, по приглаше-нию правительства Скоропадского в июне 1918 года в Киев переехал выдающийся ученый Владимир Иванович Вернад-ский, чтобы заняться созданием Украинской Академии наук и способствовать национальному возрождению республики. В октябре Вернадский был избран первым президентом рес-публиканской Академии наук.
Немецкие и австрийские войска шли по Украине, 22 апре-ля 1918 года они перешли Перекоп и двинулись к Симферо-полю. Войска Антонова-Овсеенко отступали. В тот же день по вызову нового наркома по военным и морским делам Троцко-го он прибыл в Москву. Договорились о том, что в случае от-хода войск на территорию Донской области они должны формально разоружиться, дабы не злить немцев и не дать им повода вторгнуться еще и на территорию России.
4 мая 1918 года Антонов-Овсеенко сообщил в Совнар-ком, что слагает с себя полномочия верховного главноко-мандующего, поскольку советские войска покинули терри-торию Украины и должны быть разоружены в соответствии с положениями Брестского мира.
Он отдал приказ войскам Украинского фронта сдать ору-жие властям РСФСР. Украинский фронт расформировали. Войска свели в две армии, одну передали Южному фронту, другую — Западному.
Наступающие немецкие войска уничтожили и Донскую Советскую республику, созданную 23 марта 1918 года. Она просуществовала полтора месяца. 8 мая немцы вошли в Та-ганрог и Ростов-на-Дону. В тот же день в Новочеркасске собрался Круг спасения Дона, в котором участвовали каза-ки восставших против советской власти станиц.
Они провозгласили создание Всёвеликого Войска Донско-го, а войсковым атаманом избрали,офицера, который ничем не походил на Каледина и даже презирал его за политичес-кую нерешительность и любовь к России.
Речь идет о генерал-лейтенанте Петре Николаевиче Крас-нове, человеке деятельном и энергичном. Сын генерала, он окончил Александровский кадетский корпус и Павловское военное училище. В годы японской войны' Краснов был корреспондентом газеты «Русский инвалид», органа военногоминистерства. Профессиональных военных смущало в его корреспонденциях обилие «поэтического вымысла в ущерб правде».
Генерал Краснов отменил не только декреты советской власти, но и Временного правительства. Он создал Донскую республику, которую намеревался сделать совершенно само- стоятельной. Он считал, что казаки должны получить соб- ственное государство, отдельное от России. Краснов обра- тился за помощью к немцам, которые после подписанного 3 марта 1918 года в Брест-Литовске мирного договора заня- ли Территорию Украины.
Краснов написал германскому императору Вильгельму, просил поддержать его идею создания Донской и Кавказской федерации, в которую хотел включить Царицын и Воронеж. В обмен Краснов предлагал императору нейтралитет. Гене- рал писал, что «тесный договор сулит взаимные выгоды, и дружба, спаянная кровью, пролитой на общих полях сраже- ний воинственными народами германцев и казаков, станет могучей силой для борьбы со всеми нашими врагами».
Германия признала Донскую республику и контролирова- ла действия Краснова.
Краснов издал приказ, в котором говорилось:
«Вчерашние внешние враги, австро-германцы, вошли в пределы войска — родного Дона; союзники с нами против Красной гвардии и за восстановление на Дону полного по-рядка».
Краснов получал от немцев боеприпасы из русских же военных складов на Украине, захваченных германской ар-мией, а в обмен снабжал оккупационные войска хлебом, шерстью и мясом.
Но власть генерала Краснова на Дону и гетмана Скоро-падского на Украине оказалась недолгой. В ноябре 1918 года в Германии грянула революция. 14 декабря В18 года Скорей падский отрекся от власти и бежал в Германию. Он прожил? там остаток жизни, на склоне лет сотрудничал с гитлеровца-ми; погиб при бомбардировке в самом конце войны — 26 ап-реля 1945 года.
Когда немецкие войска ушли, Краснов попросил Деники-на о помощи и признал его главнокомандующим Вооружен-ными Силами Юга России. Но большинство русских офице-ров по-прежнему считали Германию своим врагом, поэтому среди белых Кра9нову тоже места не нашлось. У Деникина вообще было сложное отношение к казачеству. Донское и кубанское казачество было главной опорой белых, но каза- ки хотели полной самостоятельности, а Деникин считал воз- можным говорить только об автономии.
Летом 1919 года Краснов оказался в Северо-Западной ар- мии генерал-лейтенанта Николая Николаевича Юденича, руководил отделом пропаганды. После поражения Юденича уехал в Германию, где двадцать лет спустя, как и гетман Скоропадский, предложил свои услуги Адольфу Гитлеру — возглавил Главное управление казачьих войск при имперском министерстве по делам оккупированных восточных территорий. В 1945-м британские власти передали Краснова советским войскам. В 1947 году его как предателя казнили в Москве...
17 октября 1918 года Антонов-Овсеенко писал Ленину о необходимости искать союзников среди казаков:
' «Казачья контрреволюция может быть сломлена лишь при содействии так называемого трудового казачества. Этого содействия в активной форме сейчас нет. Его нет благодаря, между прочим, непримиримой политике царицынских това- рищей. Эти товарищи не скрывают, что для упрочения Советской власти на Дону считают необходимым, теперь же и решительным образом, проводить расказачивание. Такое отношение отталкивает от них казачьи массы и сплачивает ряды красновских полков...»
Под «царицынскими товарищами» Антонов-Овсеенко имел в виду Сталина и его новых союзниковв лице Ворошилова и других. Сталин был настроен против,казаков.
-----------------------------------------------------------------------------
4 января 1919-го Реввоенсовет образовал Украинский фронт, задача которого состояла в том, чтобы очистить республику от немецких и австрийских войск и не дать войскам Украинской директории распространиться по республике. Антонов-Овсеенко был назначен главнокомандующим войсками Украинской Советской Народной Республики. Его ввели в состав Реввоенсовета Республики, и он оста- вался членом коллегии наркомата по военным и морским делам.
Штаб фронта располагался сначала в Курске, потом его перевели в Харьков, где в декабре 1918-го установилась советская власть.
Сталин предложил поставить во главе фронта своего друга Ворошилова. Глава украинского правительства Пятаков не возражал, Троцкий категорически не согласился: предстоит борьба с опасным врагом, и нужен серьезный военачальник. Он считал Ворошилова бездарным в военном отношении, кроме того, Климент Ефремович демонстративно не подчинялся Реввоенсовету Республики. «Повторять царицынские эксперименты на украинской территории ввиду возможнос- ти столкновения с серьезным врагом — на это мы, разумеется, не пойдем, — писал Троцкий. — Стало быть, кандидатура т. Ворошилова совершенно отпадает».
Троцкий предложил поставить во главе фронта Антонова-Овсеенко. Но отношения между посланцами Москвы и украинскими деятелями складывались трудно. Антонова-Овсеенко считали чужаком и мечтали заменить его своим человеком. Владимир Александрович вел себя откровенно самостоятельно.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#5 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 11:55

ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ В ЗВАНИИ ПРАПОРЩИКА

НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КРЫЛЕНКО

Взять власть в Петрограде оказалось для большевиков довольно легким делом. Удержать ее было посложнее. Вой- ска командовавшего 3-м конным корпусом генерал-лейтенанта Петра Николаевича Краснова, верные Временному правительству и Керенскому, двинулись к столице, чтобы подавить мятеж.
В распоряжении советского правительства не было регулярных войск, способных вести боевые действия. Началась мобилизация всех сил, готовых поддержать большевиков. Больше всего сторонников новой власти было на Северном фронте, близком к Петрограду.
28 октября 1917 года Николай Васильевич Крыленко, один из народных комиссаров по военным делам, отправил комитету 5-й армии Северного фронта радиограмму:
«В Гатчине стоят эшелоны Керенского с артиллерией, сам он там и издает приказы. Двиньте ему вдогонку верные ре-волюционные полки и накажите предателя и изменника».
Военный моряк Федор Федорович Раскольников, заканчи-вавший в тот момент гардемаринские классы и избранный за-местителем председателя Кронштадского Совета, вспоминал:
«Я прошел в'следующую, совершенно пустую комнату, где за единственным столом сидел, согнувшись над картой, Н.В. Крыленко и показывал начальникам уходивших на по-зиции отрядов назначенные им боевые участки. Отпустив то-ропившихся на позиции красногвардейских командиров, Н.В. обернулся ко мне и показал черневшую на карте точку:
— Вот ваше место. Это около Царскосельской железной дороги. Здесь имеется мост, который вам и придется за-щищать».
Американский журналист Альберт Рис Вильяме описал выступление Крыленко перед солдатами в Михайловском манеже, где находились броневики. Солдат надо было при-влечь на свою сторону.
«Крыленко кончил свою страстную речь возгласом: «За Керенского — направо! За Советы — налево!» Серая масса солдат двинулась налево. Громкие радостные крики. Шофе-ры залезают в броневики, выхлопы моторов, и вот уже огром-ные стальные дьяволы тяжело движутся по улицам, и синие стволы пулеметов готовы поливать пулями контрреволюци-онеров».
Но на стороне большевиков в те дни сил было так мало, что все висело на волоске.
По Петрограду распространились слухи о том, что Ке-ренский одержал победу в Царском Селе и его войска идут на Петроград. В Смольный институт пришел капитан Жак Садуль, атташе при французской военной миссии в России. Садуль восторгался Октябрьской революцией, что, впрочем, не удивительно — его мать участвовала в Парижской ком-муне.
«После вестибюльной сутолоки солдат, вооруженных то-варищей с серьезными лицами, — длинные темные и пустые коридоры, — рассказывал потом Садуль в книге «Записки о большевистской революции». — Четверо красногвардейцев с примкнутыми штыками окружают меня и ведут на третий этаж, где в полутемном зале сквозь сизый дым различаю без-молвно сидящих человек тридцать при оружии.
Через деревянную перегородку слышатся голоса. Откры-вается дверь. Подходит офицер, представляется: Крыленко, министр, вернее, народный комиссар по военным делам. Невысокий, живой, седеющий. Стальные глаза. Он заметно удивлен моему появлению, но идет звать Троцкого...
Мы беседуем пять минут в присутствии Крыленко. Как всегда очень спокойно и трезво Троцкий излагает мне ситу-ацию, по крайней мере, то, что он считает нужным мне со-общить. Он меня вежливо успокаивает. Ему известно о поражении в Царском Селе. У Керенского было четыре ты-сячи казаков, несколько артиллерийских подразделений:
— 25-го наши войска победили без боя. На радостях они решили, что могут теперь вообще отложить оружие в сторо-ну. Вчерашний урок заставит их понять, что необходимо взять его в руки вновь. На всех участках фронта полки, це-лые дивизии предлагают сражаться на нашей стороне. Этой ночью продвижение Керенского на Петроград будет приос-тановлено красногвардейцами, отправленными сегодня вече-ром. Завтра его остановят артиллерией, которую мы только что получили. Через несколько дней он будет окружен боль- шевистскими войсками, двигающимися с Северного фронта, и принужден сдаться, бежать или погибнуть...»

Прогноз Троцкого оказался точным.
-Большевикам удалось собрать достаточно сил, чтобы остановить корпус Краснова. Казакам тоже не очень хотелось воевать, и они договорились с красногвардейскими отрядами закончить дело полюбовно: они выдают Краснова и Керенского, а большевики — Ленина и Троцкого.
Свое обещание красногвардейцы, естественно, не выполнили. Передать большевикам Керенского казаки не сумели, а вот генерал Краснов был арестован.
Командовавший отрядом балтийских моряков Павел Ефимович Дыбенко доставил его в Смольный. С генералом один на один, без охраны, разговаривал Николай Крыленко. Генерал Краснов обещал не воевать против советской власти, после чего его отпустили. Большевики не хотели ссориться с казачьими частями, которые требовали освободить попу- лярного генерала. Своего обещания генерал Краснов не вы- полнил.
Большевики сохранили за собой Петроград. Но поняли, что взятием Зимнего дворца борьба не ограничится. Стало ясно, как важно заполучить на свою сторону вооруженные силы.

С КЕМ ОСТАНЕТСЯ АРМИЯ?

«Армия, — вспоминал Крыленко, — была отрезана от Петрограда во все время до назначения 12 ноября нового Верховного главнокомандующего и даже вернее до 21 ноября — до взятия Ставки, а вместе с нею и всего технического аппарата службы связи с фронтами».
Солдатская масса мало знала о происходящем в Петрог-раде и продолжала подчиняться своим командирам и комиссарам Временного правительства. Соотношение сил во фронтовых частях было явно не в пользу советской власти.
------------------------------------------------------------------------

Ленин приказал Крыленко сформировать боевой отряд из верных большевикам солдат и матросов, выехать на фронт, начать переговоры о перемирии, а заодно захватить Ставку, Получив телеграмму Ленина, генерал Духонин связался с командующими фронтами и сообщил, что он не оставит поста и тем более не пойдет нд переговоры о перемирии с немцами. Трое из пяти командующих фронтами полностью - согласились с его позицией.
Духонина поддержали управляющий военным министерством генерал Алексей Алексеевич Маниковский и начальник генерального штаба Владимир Владимирович Марушевский. Марушевский телеграфировал в Ставку: «Я нисколько не ошибусь, если доложу вам, что мы считаем вас законным Главковерхом».
Общее собрание служащих военного министерства высказалось за продолжение работы «для нужд армии». Но вести эту работу предписывалось «исключительно по указаниям, исходящим от генерала Маниковского, ограждая себя от какого бы то ни было вмешательства комиссаров в работу военного министерства».
Марушевский сообщил об этом Духонину:
«Короче говоря, общая масса служащих не идет на признание той власти, которая категорически подпирается штыком и пулей здесь, в Петрограде».
Духонин ответил начальнику генерального штаба, что хотел бы иметь дело только с ним, а приезд неизвестного ему Крыленко в Ставку нежелателен. Генерал вообще воспринял назначение какого-то прапорщика главнокомандующим или как неуместную шутку, или как свидетельство полного авантюризма большевиков.
Генерал Духонин попытался вразумить подчиненную ему армию. Он обратился к солдатам с требованием продолжать войну и ни в коем случае не вступать в переговоры с врагом:
— Дайте время истинной русской демократии сформировать власть и правительство, и она даст нам немедленный мир совместно с союзниками.
Но вот времени у Духонина уже не оставалось. Да и армия вышла из повиновения.

---------------------


В ШТАБ К ДУХОНИНУ

11 ноября Крыленко вместе со своим отрядом отправил-ся на фронт. По радио передавалось его обращение к армии: «Солдаты, продолжайте вашу борьбу за немедленное переми-рие. Выбирайте ваших делегатов для переговоров. Ваш Вер-ховный главнокомандующий прапорщик Крыленко выезжает сегодня на фронт, чтобы взять в свои руки дело борьбы за перемирие».
Командующий Западным фронтом генерал Балуев отка-зался вступать с немцами в переговоры о перемирии. Кры-ленко, наделенный всеми полномочиями, сместил его с должности. Командовать фронтом он поставил Александра Федоровича Мясникова (Мясникьяна), бакинского больше-вика, члена фронтового комитета Западного фронта. Мясни-ков недолго будет командовать фронтом и уйдет на партий-ную работу в Белоруссии. Он погибнет в марте 1925 года, когда его самолет, летевший из Тифлиса в Москву, загорится в воздухе... С вагоном, в котором ехал Крыленко, была организована связь по прямому проводу из Смольного, где на первом этаже находилась станция телеграфной связи. Отсюда Ленин мог разговаривать с Крыленко вполне откровенно, не боясь, что его могут подслушать.
В Пскове Крыленко вызвал к себе командующего Северным фронтом генерала Черемисова. Тот отказался приехать и, наоборот, пригласил Крыленко к себе в салон-вагон. Тогда Крыленко и его отстранил от должности.
12 ноября Крыленко отдал приказ всем частям на фронте начать переговоры о перемирии. В тот же день его поезд прибыл в Двинск (ныне Даугавпилс), где его встретили революционно настроенные части 5-й армии.
Председателем солдатского комитета 5-й армии был военный врач Эфраим Маркович Склянский, будущий заместитель наркома по военным и морским делам. Он окончил с золотой медалью гимназию и в 1911 году медицинский факультет Киевского университета. До призыва в армию работал в киевском комитете РСДРП (б). Склянский служил в запасном батальоне, потом в 149-м пехотном Черноморском полку. После Февральской революции участвовал в создании солдатского комитета в полку, потом в дивизии. Онобеспе- чил приезд Крыленко в 5-ю армию и начало переговоров с немцами.
Крыленко заявил, что у советской власти три врага:
— Первый враг — внешний. Он не опасен, с ним будет заключено перемирие. Второй враг — голод, о предотвраще-нии которого заботится правительство народных комиссаров. Третий враг — контрреволюционный командный состав, воз-главляемый корниловцем Духониным. С ним будет самая же-стокая борьба!
13 ноября Крыленко отправил троих парламентеров, ко-торые свободно говорили по-немецки и по-французски, для переговоров с немцами. Сам он находился в окопе и видел, как парламентеры перешли через линию фронта и вручили немцам документы, подписанные народным комиссаром по военным и морским делам и главнокомандующим Кры-ленко.
14 ноября в начале первого ночи командование немецких войск на Восточном фронте дало согласие немедленно всту-пить в переговоры о перемирии.
Договорились, что переговоры начнутся в городе Брест-Литовске, где располагалась ставка командующего немецким фронтом. Время начала переговоров — 19 ноября в полдень. Немцы любезно предоставили советской делегации поезд, чтобы она могла прибыть в Брест-Литовск вовремя.
Крыленко потребовал от Ставки приказать всем войскам немедленно прекратить перестрелку по всей линии фронта: «Я требую, чтобы с момента подписания перемирия ни одна пуля не просвистела в сторону противника. Я требую, чтобы условия заключенного договора исполнялись свято. Всякий, кто бы ни был, от генерала до солдата, кто осмелится нару-шить мой приказ, будет немедленно предан на месте, рево-люционному суду».
Ставка отказалась выполнить его распоряжение.
Генерал Духонин сообщил союзническим военным мисси-ям: «Со своей стороны, до решения вопроса о перемирии и мире полномочной центральной правительственной властью в согласии с союзными державами я приму все доступные для меня меры, дабы не нарушить союзных обязательств».
14 ноября Крыленко издал приказ, который объявлял Ду-хонина врагом народа «за упорное противодействие исполне-нию приказа о смещении и преступные действия, ведущие к новому взрыву гражданской войны». Поезд Крыленко с сол-датами Литовского полка и моряками-балтийцами двинулся в сторону Могилева.
17 ноября Духонин связался с помощником главнокоман-дующего армиями Румынского фронта генералом от инфантерии Дмитрием Григорьевичем Щербачевым (фактически он и распоряжался войсками, потому что формально союзные державы поручили командовать фронтом румынскому королю Фердинанду I, чтобы сделать ему приятное) и пре-дупредил: «Крыленко выслал на Ставку три эшелона матро-сов, около трех с лишком тысяч человек».
Духонин пожаловался на то, что надежды задержать мат-росов у него немного, потому что настроения войск непо-нятны, но «на бескровную сдачу Ставки я пойти не могу» («Военно-исторический журнал», 2001, № 11).
Генерал Щербачев предложил перенести Ставку в Киев, подальше от большевиков, выразил готовность послать вой-ска на помощь, но выразил сомнение в том, что они успеют прибыть быстро. Духонин сообщил, что переговоры с Цент-ральной радой ведутся, но украинские власти выставят ка-кие-то условия, которые, возможно, окажутся невыполнимы.
Духонин прямо спросил Щербачева:
— В том случае, если бы я выбыл из строя, я буду просить вас принять на себя обязанности главковерха. Могулия на это рассчитывать? На Румынском фронте позиции большевиков были слабы, войска фронта по-прежнему подчинялись командованию и представителям Временного правительства Щеобачев ответил:
— Я уверен, что все будет благополучно... Со своей стороны исполню все, что вы укажете.
В ночь с 18-го на 19 ноября Духонин провел совещание на котором решили перевести Ставку в Киев. Но Центральная рада ответила отказом, заявив, что Киев «мало пригоден по техническим условиям».
Утром 19 ноября Духонин распорядился освободить всех генералов, которые были задержаны по обвинению в участии вкорниловском выступлении, и отправил одного из своих офицеров — полковника генерального штаба Павла Кусонс- кого в Быхов, где арестованных держали в здании женской гимназии.
Кусонский доложил генералу Корнилову:
- Через четыре часа Крыленко с эшелоном матросов приедет в Могилев, который будет сдан без боя. Генерал Духонин приказал вам доложить, что всем заключенным необхо- димо тотчас же покинуть Быхов.
Духонин спас своих товарищей по оружию, но погубил себя. Они бежали, он остался. Если бы Корнилов, Дени- кин, Марков и другие генералы попали тогда в руки Крыленко, Добровольческая армия, вероятно, вообще бы не возникла.
Николай Николаевич Духонин оказался во враждебном окружении. Когда Крыленко уже приближался к городу 19 ноября, Военно-революционный комитет Могилева за- явил, что «признает единственно законным и народным выдвинутым самой революцией Верховным главнокоманду-' ющим русской армии комиссара ныне существующего пра- вительства прапорщика Крыленко».
Никто не пришел на помощь Духонину. Охранявший Ставку батальон георгиевских кавалеров тоже перешел на сторону ревкома. Духонину было объявлено, что он помеща-ется под домашний арест. Он не хотел устраивать братоубий-ственного сражения между солдатами российской армии и приказал находившимся в Могилеве ударным батальонам покинуть город.
Духонин горько сказал:
— Я имел и имею тысячи возможностей скрыться. Но я этого не сделаю. Я знаю, что Крыленко меня арестует, а может быть, даже расстреляет. Но это смерть солдатская.
Смещенного генерала держали под арестом в салон-вагоне главнокомандующего. 20 ноября эшелоны Крыленко прибыли на станцию Могилев.
«Судьба Духонина была решена. Дальнейшее известно. Духонин был растерзан... Ставка взята, и весь технический аппарат командования был в руках новой власти», — удовлетворенно писал в своих воспоминаниях Крыленко.
Произошло это так. Вечером 20 ноября собравшиеся на станции солдаты и матросы потребовали, чтобы Духонин вышел к ним. Он вышел, и озверевшая толпа бросила генерала на поднятые штыки.
Крыленко предпочел не противиться «народному гневу».
В тот день он, правда, подписал обращение ко всем солдатам и матросам:
«Товарищи! Сего числа я вступил в Могилев во главе революционных войск. Окруженная со всех сторон Ставка сдалась без боя. Последнее препятствие к делу мира пало.
Не могу умолчать о печальном акте самосуда над бывшим Главковерхом генералом Духониным — народная ненависть слишком накипела...
Товарищи! Я не могу допустить пятен на знамени рево-люции, с самым строгим осуждением следует отнестись к подобным актам. Будьте достойны завоеванной свободы, не пятнайте власти народа».
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#6 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 11:56

Братание на фронте

Теперь перед большевиками стояла другая проблема, не терпящая отлагательства: что делать с армией?
Вооруженные силы России как единый механизм, подчиняющийся воле командования и способный выполнять боевые приказы, больше не существовали. Начальник штаба 12-й армии прислал Крыленко свой доклад:
«Армии не стало — есть огромная, усталая, плохо одетая, с трудом прокармливаемая, озлобленная толпа людей, объе-диняемая жаждой мира и всеобщим разочарованием. Доста-точно натиска небольших неприятельских сил, чтобы вся эта масса людей ринулась в тыл, все сокрушая, поедая и унич-тожая на своем пути».
Революция нанесла армии смертельный удар.
Большевики располагали только Красной гвардией — во-оруженными рабочими Петрограда, матросскими сводными отрядами, латышскими стрелковыми частями.
«Регулярные полки старой империалистической царской армии оказались непригодными, небоеспособными для гражданской войны, — вспоминал Крыленко в своих запис-ках «Смерть старой армии». — Эту армию уже ничто не могло оживить. Когда ее вызвали с фронта для борьбы на Дону с Калединым, с Украинской радой или с польскими легионами, полки, вызываемые с фронта, выйдя за линию окопов в тыл, отказывались идти в бой, независимо от це-лей, которые эта борьба преследовала».
18 декабря Крыленко доложил Совнаркому, что армия утратила боеспособность и придется принять любые усло-вия, которые выставят немцы при заключении мира.
Правительство утвердило план реорганизации армии — из ста пятидесяти девяти Дивизий, находившихся на фрон-те, сохранить сто и сформировать еще тридцать шесть ди-визий из добровольцев. Но это были нереальные планы. В начале 1918 года каждую неделю с фронта убегало при-мерно три тысячи человек. Бежали даже офицеры, которых пытались остановить. Начальникам железнодорожных стан-ций было приказано задерживать всех, кто, не получив раз-решения солдатского комитета, пытался покинуть действу-ющую армию.
18 декабря было решено создать новую армию вместо ста-рой, 23 декабря на фронте получили призыв к возможности священной революционной войны. Все революционно на-строенные солдаты призывались записываться в новую доб-ровольческую регулярную армию.
Но приказ возымел обратное действие.
Солдаты старой армии приняли его как приказ о возоб-новлении войны и отказ от мирных переговоров с немцами. По мнению Крыленко, разложение армии, которое было уже невозможно ничем остановить, началось именно с этого при-каза. Если до,сих пор донесения с фронта говорили о том, что в окопах царит спокойствие и солдаты доверяют новой власти, то после опубликования приказа паника охватила целые части. К тому же некоторые командиры потребовали привести в надлежащий вид окопы и проволочные заграждения.
Но никакой силой нельзя было заставить солдат возобно-вить войну с немцами.
Известный своей книгой «Россия, кровью умытая» пи-сатель Артем Веселый (настоящее имя Николай Иванович Кочкуров) в рассказе «Далекое зарево» описал поездку на германский фронт с грузом антивоенной большевистской литературы. Он вез фронтовикам газету «Социал-демократ» и брошюру Александры Коллонтай «Кому нужна война».
Фронт голодал. Сахар, крупа, махорка солдатам не по- падали. Хлеба не хватало, через день ели борщ с кониной.
«Землянка похожа на звериную нору, — писал Артем Веселый. — Вдоль стен глиняные нары, сырость, духота. Под шинелями — расчесанные грязные тела, многие солдаты в лаптях, иные и вовсе босиком...
После митинга целым взводом отправляемся к немцам, брататься, захватываем с собой несколько экземпляров привезенной мною брошюры свежие номера «Окопной правды» и «Факела» — газета в один лист: с одной стороны русский текст, с другой — немецкий. Братаются на этом участке уже несколько месяцев, конфликты довольно редки. Один раз чья-то предательская рука засыпала пулеметным огнем высыпавшую на открытое место русскую роту, другой раз русский офицер застрелил немецкого сол- дата...
По набитой тропе выходим к немецким окопам. По брустверу шагает в светло-серой шинели часовой. Кося глазом в сторону своих траншей, он осторожно улыбается нам и негромко выговаривает:
— Траствуй, геноссе.
Нас встречает немецкий офицер — краги, стек, холеное, с девичьим румянцем во всю щеку лицо. Презрительно осматривает наши лохмотья и свистит в серебряный свисток Моментально появляется краснорожий дядька и, любезно улыбаясь, ведет нас по ходу сообщений. Окопы и ход со-общений бетонированы и электрифицированы, чистота умопомрачительная...
Жилые помещения просторны. Вдоль стен расставлены самые настоящие кровати, застланные одинаковыми одеялами, из-под каждого одеяла выпущена чистая простынь. На стенах развешаны начищенные до жару медные кастрю-ли, сковороды: эти кухонные приборы почему-то больше всего угнетали и раздражали меня, смотрел на них до ломоты в глазах...
Кое-кто из бывалых солдат знает по-немецки десяток-другой слов, помогает жестикуляция и мимика: словом, раз-говариваем. Наши из карманов и пазух извлекают осклизлые куски конины из вчерашнего котла и променивают на табак и вино. Немцы, обдав мясо кипятком, тут же и поедают его: они живут голоднее нас. Улучив момент, когда дядька куда-то отвернулся, взводный передает немецкому солдату туго свернутую пачку литературы. Тот быстро прячет ее за ошкур штанов и крепко жмет нам руки...
Дня через два и они к нам пришли в гости — притащили коньяку и немного варенных в мундирах картошек. Мы угощали их все тем же борщом с падалью. Вчерашние вра- ги сидели за скудной трапезой и кляли царя, кайзера и всех тех, кто затеял эту кровавую игру, стоившую многих мил- лионов человеческих жизней...
Недели через полторы, с эшелоном фронтовиков, я катил в тыл; горели помещичьи именья; кое-где уже пошаливали зарождающиеся банды на Дону во славу революции, не умолкая, гремели пушки красногвардейских отрядов — веселая была дорога!»
Первый декрет Совнаркома о сокращении армии от 10 ноября 1917 года подписали Ленин и наркомы Антонов-Овсеен- ко и Крыленко. 15 декабря 1917 года — 3 января 1918 года в Петрограде проходил Общеармейский съезд по демобилизации армии.

ИЗ ГЛАВКОМОВ В ПРЕДСЕДАТЕЛИ ТРИБУНАЛА

25 декабря 1917 года верховный главкомандующий Крыленко подписал приказ и одновременно инструкцию о формировании из солдат-добровольцев народно-социалистической гвардии
«Товарищи.
Армия устала. Армия изнемогла...
Должна быть создана новая армия вооруженного народа. К такой армии, зачатками которой явилась Красная гвардия рабочих, я призываю всех, кому дорога свобода...»
«Народно-срциалистическая гвардия создается из солдат действующей армии, запасных частей и всех добровольцев, желающих вступить в ее ряды для защиты завоеваний ре-волюции и борьбы за демократический мир и торжество со-циалистической революции на Западе и в России».
Но таких планов формирования добровольческих частей было много. Ни один не удавалось воплотить в жизнь. На это обратил внимание Жак Садуль:
«Крыленко подготовил длинный, резкий, напыщенный манифест, чтобы призвать русский пролетариат в массовом порядке записываться в Красную Армию. Я упорно не верю в результаты этого предприятия. Тогда немецкое командование решило силой принудить
Россию согласиться с этими условиями.
16 февраля 1918 года в 19.30 в ставке Крыленко получили заявление немецкого генерала Гофмана о прекращении перемирия и возобновлении военных действий с полудня 18 февраля.
Российская армия и не собирались сопротивляться. Она
просто бежала, бросая оружие и обозы и сметая наспех мобилизованные части, которые выдвигались из тыла.
Фронт от Украины до Петрограда перестал существовать. Немецкие войска заняли Киев, Минск, Могилев, Ревель, Нарву, подошли к Пскову и 25 февраля заняли город. Латышские части пытались сопротивляться и были сметаны. Немцы уже стояли под Петроградом.
Крыленко доложил Совнаркому о катастрофе:
«Изголодавшиеся массы бегут и, движимые инстинктом самосохранения, затевают в местностях прифронтовой полосы погромы в поисках недостающих денежных знаков и хлеба. Недостаток фуража и ослабление конского состава делают невозможным вывоз материальной части и артиллерии.
Армия оказывается неспособной даже стоять на позиции. Фронта фактически нет. В отдельных местностях фронта идет торг лошадьми и солдатским имуществом с немцами...
Необходимость заключения мира диктуется теперь не невозможностью сопротивляться, а невозможностью произвести организованный отход и спасти стоящие миллиарды материальные части. Мы обязаны подписать мир».
Ситуация была катастрофической. Решили попытаться отстоять хотя бы Петроград.
Петроградский совет образовал Комитет революционной обороны Петрограда под руководством Якова Михайловича Свердлова. Крыленко, Подвойский и Склянский создали чрезвычайный штаб Петроградского военного округа.
Ставка в Могилеве прекратила свою деятельность. Командование сосредоточилось в Петрограде. Ко всем фронтам/обратились с требованием немедленно сформировать из добровольцев боеспособные части, которые могли бы вступить в бой с немецкими войсками.
23 февраля 1918 года Крыленко приказал провести в Петрограде революционную мобилизацию — и для этого образовать в городе вербовочные комиссии, а гражданское население заставить рыть окопы.
Но немцы до Петрограда не дошли. Ленин выкрутил руки, своим соратникам по руководству партией и правительством и вынудил их согласиться на немецкие условия мирного соглашения. Получив сообщение из Петрограда о готовности подписать мир, германские Войска остановились.
Поздно вечером 3 марта 1918 года Ленин вызвал Крыленко. Владимир Ильич уже принял решение создавать новую армию и реорганизовать всю систему военного управления, обратившись за помощью к профессионалам. Прапорщик Крыленко не мог оставаться в прежней должности главно- командующего.
Должность главкома и сама Ставка упразднялись. Пока что- все полномочия по управлению вооруженными силами получал Высший военный совет. Ему переподчиняли все, что ос- талось от гигантской армии. Руководителем Высшего военного совета назначался бывший генерал Михаил Бонч-Бруевич.
Крыленко категорически возражал против назначения на высокую должность бывшего генерала царской армии. Ленин объяснял Крыленко, что без военных специалистов обойтись невозможно, надо у них учиться и с их помощью создавать новую армию. Николай Васильевич доказывал,. что генералам доверять нельзя. Впрочем, скорее, главком, привыкший к полной самостоятельности, не хотел идти в подчинение генералу, который еще недавно сам был его подчиненным.
Ленин не стал удерживать Крыленко на военной работе.
4 марта 1918 года Ленин подписал постановление Совнар- кома о создании Высшего военного совета:
«Высшему военному совету в составе М.Д. Бонч-Бруевича, военного руководителя, политических комиссаров П. П. Про-шьяна и К. И. Шутко поручается руководить всеми военными операциями с безусловным подчинением Высшему военному: совету всех без исключения учреждений и лиц».
Проша Перчевич Прошьян был одним из лидеров левых эсэров, которые тогда еще поддерживали большевиков и вхо-дили в правительство. В декабре 1917-го — марте 1918-го Про-шьян занимал пост наркома почт и телеграфа.
Кирилл Иванович Шутко, старый большевик, после рево-люции работал в наркомате труда, потом вступил в Красную армию. Он занимал должность в Высшем военном совете всего две недели и написал в Совнарком заявление с просьбой освободить от должности «по болезненному состоянию».
5 марта 1918 года был подписан мирный договор в Брест-Литовске. Боевые действия прекратились. Большевики полу-чили передышку и должны были попытаться создать свою армию.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#7 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 11:59

БАЛТИЙСКИЙ МАТРОС, ЕГО БРАТИШКИ И ... ПОДРУЖКИ

ПАВЕЛ ЕФИМОВИЧ ДЫБЕНКО

Революционные события осени 1917 года в жизни Павла Ефимовича Дыбенко были связаны не только с внезап-шм превращением простого матроса в военно-морского Л министра. Именно в эти дни у него вспыхнул бурный роман с Александрой Михайловной Коллонтай, которая тоже юшла в состав первого советского правительства. Специально для нее образовали пост наркома государственного физрения, то есть ее поставили заниматься социальными (опросами.
Познакомились они Незадолго до революции, когда Колонтай приехала на флот, чтобы по поручению ЦК партии юльшевиков сорвать среди военных моряков подписку на Заем Свободы», выпущенный Временным правительством Б. Брюханов, Е. Шошков. Красный роман. «Родина», 1998, 4.
Роман Коллонтай и Дыбенко привлек всеобщее внимание, потому что они оба совершенно не стеснялись демонстрировать свои чувства.
Лев Троцкий вспоминал:
«Первое заседание большевистского правительства происходило в Смольном, в кабинете Ленина, где некрашеная деревянная перегородка отделяла помещение телефонистки и машинистки. Мы со Сталиным явились первыми.
Из-за перегородки раздавался сочный бас Дыбенко: он разговаривал по телефону с Финляндией, и разговор имел хорее нежный храктер. Двадцатидевятилетний чернобородый матрос, веселый и самоуверенный гигант, сблизился незадолго перед тем с Александрой Коллонтай, женщиной ристократического происхождения, владеющей полудюжиной иностранных языков и приближавшейся к 46-й годовщине.
----------------------------------------------------------------


Утром 28 октября Павел Ефимович с отрядом моряков прибыл в Петроград. Они понадобились для того, чтобы остановить наступавшие на город войска, верные Керенскому.
Свергнутый глава правительства пытался собрать какие-то силы и начать наступление на Петроград. Солдаты еще толком не поняли, что произошло в столице, но сражаться за Керенского не хотели.
18 ноября 1917 года открылся Первый Всероссийский съезд Военного флота. Съезд избрал Верховную морскую коллегию во главе с Дыбенко. Прямо на съезде присваивались воинские зания. Павла Ефимовича хотели произвести сразу в адмиралы. Он отказался:
— Я начал борьбу в чине подневольного матроса. Вы меня произвели в чин свободного гражданина Советской Респуб-лики, который для меня является одним из самых высших чинов. Позвольте в этом. чине и продолжать борьбу...
21 ноября Дыбенко утвердили наркомом по морским де-лам. Его заместителем в наркомате и в морской коллегии, а также комиссаром морского генерального штаба стал Фе-дор Федорович Раскольников, который к моменту револю-ции как раз окончил Отдельные гардемаринские курсы.
Дыбенко в сопровождении вооруженных моряков явился в министерство, где на него смотрели с изумлением, плохо представляя себе корабельного электрика в роли военно-морского министра.
«При вступлении в исполнение обязанностей народного комиссара по морским делам, — писал Дыбенко, — я на-ткнулся на саботаж со стороны преемников Вердеревского, бывшего морским министром при Керенском, графа Капни-ста, .капитана первого ранга Кукеля и Игнатьева, которые отказывались сдать министерство и в течение часа времени передавали министерство один другому.
Через час времени все трое были мной арестованы и от-правлены в Петропавловскую крепость. Примерно одна треть всего прежнего состава морского министерства отка-залась работать, была арестована и вместо них назначены преданные революции моряки». 29 января 1918 года Совнарком издал декрет об организа-ции Рабоче-Крестьянского Красного Флота. Вскоре после этого распустили Центробалт, зато ввели должность главно-го комиссара Балтийского флота и образовали совет комис-саров Балтфлота, Совкомбалт.
Дыбенко добился принятия документа, о котором давно мечтал, и теперь мог сказать, что он исполнил волю мат-росов:
«Существовавшие до сих пор названия чинов, подчерки-вающие кастовые различия, упраздняются, и все военнослу-жащие флота именуются «моряк военного флота Российской Республики... Личный состав флота Российской Республики состоит из свободных граждан, пользующихся одинаковыми гражданскими правами...
Все военнослужащие моряки имеют право быть членом любой политической, национальной, религиозной, эконо-мической или профессиональной организаций, обществ или союзов. Они имеют право свободно и открыто высказывать и исповедовать устно, письменно или печатно свои поли-тические, религиозные и прочие взгляды».


КАРАУЛ УСТАЛ!
Дыбенко и его коллеге по наркомвоенмору Николаю Ильичу Подвойскому поручили организовать разгон Учредительного собрания, поскольку результаты первых свободных демократических выборов в российский парламент оказались не в пользу большевиков.
Ленинцы получили меньше четверти голосов — сто семьдесят пять мандатов из семисот семи. Большинство населения крестьянской России проголосовало за партию социалиетов-революционеррв. Эсеры провели в Учредительное собрание четыреста десять депутатов.
4 января 1918 года Подвойский получил от Ленина при-каз сформировать Чрезвычайную военную комиссию, ввести в Петрограде военное положение, запретить демон-страции и собрания под страхом применения силы. Прокламаций с текстом приказа Подвойского расклеили по всему городу. Это было сделано, чтобы помешать сторонникам Учредительного собрания поддержать новоизбран-ный парламент.
Разгонять депутатов Подвойскому помог его коллега по наркомату Павел Ефимович Дыбенко, который, кстати, сам был избран депутатом Учредительного собрания, но не очень дорожил своим мандатом.
По указанию Свердлова Дыбенко вызвал в Петроград, не-сколько тысяч матросов, которым Павел Ефимович туманно объяснил, что ожидаются контрреволюционные выступления и придется спасать город от врагов.
5 января 1918 года депутаты Учредительного собрания пришли в Таврический дворец, окруженный Красной гвар-дией. Сам дворец заполнили вооруженные матросы и латыш-ские стрелки, верные большевикам. Депутаты, оказавшись в столь враждебном окружении, почувствовали себя неуютно. Но они даже не предполагали, что этот парламент просуще-ствует всего один день...
Ленин и другие видные большевики тоже приехали на открытие первого заседания Учредительного собрания.
Ленин расположился в правительственной ложе. По описанию Владимира Бонч-Бруевича, Ленин «волновался и был мертвенно-бледен, так бледен, как никогда. От этой совершенно белой бледности лица и шеи его голова каза-лась еще большей, глаза расширились и горели стальным огнем—Он сел, сжал судорожно руки и стал обводить пы-лающими, сделавшимися громадными глазами всю залу от края и до края ее».
Довольно быстро Ленин убедился, что этот состав .пар-ламента большевиков не поддержит, а следовательно, будет только мешать советской власти.
Уезжая вечером, Ленин распорядился выпускать всех, кто пожелает уйти, но никого назад не впускать. В половине третьего ночи дворец покинули и левые эсеры, вступившие в коалицию с большевиками, оказавшуюся недолговечной («Военно-исторический журнал», 2001, № 3).
Охрану Таврического дворца поручили отряду моряков под командованием анархиста Анатолия Викторского (Же-лезняка), презрительно взиравших на депутатов-говорунов. Примерно в четыре часа утра Павел Дыбенко приказал Же-лезняку закрыть собрание.
Избранный председателем Учредительного собрания Виктор Михайлович Чернов в этот момент провозглашал отмену собственности на землю. Чернов был одним из основате-лей, партии социалистов-революционеров (эсеров), которые безусловно ощущали себя победителями после выборов, по-тому что их поддержала деревня. Они считали своим долгом выполнить главный пункт своей программы — дать крестьянам землю. Железняк тронул председательствующего за плечо и до- вольно невежливо сказал:
— Я получил инструкцию довести до вашего сведения, чтобы все присутствующие покинули зал заседания, пото- му что караул устал.
Ошеломленный Чернов переспросил:
— Какую инструкцию? От кого?
— Я являюсь начальником охраны Таврического дворца, — пояснил Железняк, — имею инструкцию от комиссара.
Чернов попытался урезонить матроса:
— Все члены Учредительного собрания также очень устали, но никакая усталость не может прервать оглашения земельного закона, которого ждет Россия. Учредительное собрание может разойтись лишь в том случае, если будет употреблена сила!
Железняк равнодушно повторил:
— Я прошу покинуть зал заседания.
Через двадцать минут Чернову пришлось закрыть заседа- ние, депутаты разошлись. Вернуться в Таврический дворец они уже не смогут.
Союз защиты Учредительного собрания, Несмотря на запрет, все же провел демонстрацию, которая должна была по Литейному проспекту пройти к Марсову полю. Но у Литейного Подвойский расположил красногвардейцев с пу-леметами. Они расстреляли и разогнали безоружных сто-ронников парламентской демократии. В следующий раз свободно избранный парламент соберется в России не скоро...



ПОЗОРНОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ И БЫСТРАЯ ОТСТАВКА

28 февраля 1918 года Дыбенко во главе 1-го Северного летучего отряда революционных моряков отправился защи-щать Нарву от наступавших немцев.
Для обороны демаркационной линии, установленной пос-ле заключения Брестского мира, была развернута так назы-ваемая завеса, состоявшая из разрозненных отрядов Красной армии. Северный, Западный и Южный участки завесы потом были преобразованы в соответствующие фронты.
Военный руководитель Комитета обороны Петрограда бывший генерал Михаил Бонч-Бруевич сказал Дыбенко:
— Ваши «братишки» не внушают мне доверия. Я против отправки моряков под Нарву. Но поскольку нарком Дыбенко был о себе высокого мнения, то он проигнорировал мнение какого-то бывшего генерала.
В те дни под Нарвой проявились все дурные качества Ды- бенко: авантюризм, импульсивность, самоуверенность. А тут еще балтийцы захватили цистерну со спиртом, что добавило им уверенности в собственных силах. Дыбенко всегда был склонен к неумеренному употреблению горячительных напит- ков. На поле боя это пристрастие особенно опасно.
В первом же настоящем бою моряки, привыкшие митинговать и наводить страх на мирных жителей Петрограда, по-несли большие потери и отступили. А в общем наступлении Дыбенко вообще отказался участвовать, сославшись на то, что ему не помогли артиллерией и не обеспечили фланги (см. книгу Ивана Жигалова «Дыбенко»).
Павел Ефимович не захотел и перейти в подчинение на-чальника Нарвского участка обороны бывшего генерал-лейтенанта Дмитрия Павловича Парского, который пытался организовать оборону.
«Встревоженный сообщением Парского, — писал потом Михаил Бонч-Бруевич, — я подробно доложил Ленину. По невозмутимому лицу Владимира Ильича трудно было понять, как он относится к этой безобразной истории. Не знаю я и того, какая телеграмма была послана им Дыбенко.
Но на следующий день, всего через сутки после полу-чения телеграфного донесения Парского, Дыбенко прислал мне со станции Ямбург немало позабавившую меня теле-грамму:
«Сдал командование его превосходительству генералу Парскому», — телеграфировал он, хотя отмененное титуло-вание это было применено явно в издевку».
Отряд матросов бросил фронт и самовольно ушел в Гатчину. Ленин говорил о «хаосе и панике, заставившей войска добежать до Гатчины». В результате Нарва была потеряна.
Возмущенный Ленин отозвал Дыбенко с фронта.
16 марта он был снят с поста наркома.
Павел Ефимович, зная, что это произойдет, пытался сделать вид, будто его отставка — результат политических разногласий, и заявил, что уходит из правительства в знак протеста против Брестского мира. В его заявлении говорилось:
«Стоя на точке зрения революционной войны, я считаю, что утверждение мирного договора с австрогерманскими империалистами не только не спасает Советскую власть в России, но и задерживает и ослабляет размах революционного движения мирового пролетариата. Эти соображения заставляют меня, как противника утверждения мира, выйти из Совета Народных Комиссаров, а потому слагаю свои полномочия народного комиссара по морским делам и прошу назначить мне заместителя».
Дыбенко арестовали прямо во время работы съезда Советов по требованию комиссаров нарвских отрядов и его бывшего заместителя и друга Федора Раскольникова. Павла Ефимовича обвиняли в том, что он беспробудно пил и в таком состоянии сдал Нарву немцам.
Тескт заявления Павла Ефимовича написала Александра Коллонтай, которая действительно не согласилась с намерением Ленина принять все немецкие условия и подписать мирный договор на любых условиях. На VII съезде партии она произнесла пламенную речь против мира с немцами и. сошла с трибуны со словами:
— Да здравствует революционная война!
Зал откликнулся аплодисментами. Но эта речь ей дорого обошлась. Ленин не включил ее в список членов ЦК, и она утратила высокий партийный пост.
После ареста Дыбенко она подала в отставку с поста наркома государственного призрения.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#8 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:02

УБИЙСТВО БРАТА

Осенью 1918 года Дыбенко вступил в Красную армию. Так и для него началась Гражданская война. Сначала его сделали военным комиссаром полка, потом командиром батальона.
Антонов-Овсеенко, назначенный командовать войсками юга России, попросил откомандировать Дыбенко в его рас-поряжение. Антонов-Овсеенко поставил старого друга командовать Особой группой войск, наступавшей на Екатери-нослав. В январе 1919 года город взяли.
В феврале Дыбенко был назначен начальником 1-й Заднепровской советской стрелковой дивизии, которую составили бывшие партизанские отряды. Начальником политотдела дивизии стала Александра Коллонтай. Они вновь были вместе.
В подчинении Дыбенко оказались отряды Нестора Ивано-вича Махно и Николая Александровича Григорьева.
Знаменитый анархист Махно совершил в тот момент один из многих поворотов в своей бурной политической карьере и присоединился к большевикам, нуждавшимся в любых со-юзниках, пусть самых ненадежных.
Но иметь с Махно дело было трудно и опасно. Как, впрочем, и с бывшим штабс-капитаном Григорьевым, который успел послужить в армиях Центральной рады, гетмана Скоропадского и Симона Петлюры... После поражения петлюровцев Григорьев перешел в Красную армию.
Отряды Григорьева и Махно переформировали в бригады. Григорьева даже вскоре повысили — из командиров 1-й Заднепровской бригады он в апреле 1919-го стал командиром 6-й Украинской сводной стрелковой дивизии.
Писатель Юрий. Олеша в дневнике описывал, как войска Григорьева вошли в Одессу:
«Хоть Григорьев и назывался атаманом, поскольку раньше предводительствовал просто некой бандой, он теперь был военачальником красных, организованным, подчинившимся приказам из центра. Он говорил о себе, что он выбил стул из-под Пуанкаре, имея на то основание в том смысле, что уход французских войск из Одессы под натиском его отрядов можно было считать концом интервенции, признание кото- рого привело к смене во Франции министерства.
Самого Григорьева я не видел: Я видел его отряды, отчего у меня осталось впечатление огромных не то бантов, не то лоскутов, прикрепленных к серым папахам, желтых гробов, в которых несли по Дерибасовской убитых солдат этих отря- дов, грузовиков, в которых, сверкая геликонами, стояли и играли военные оркестры, и еще чего-то, что я не совсем понимал, — может быть, света милосердия, которым иногда сияли лица этих солдат».
Но у красных он оставался недолго. 7 мая Григорьев отказался выполнить приказ перебросить дивизию из Елиса- ветграда в Бессарабию и поднял мятеж против советской власти.
10 мая 1919 года Лев Борисович Каменев, уполномоченный Совета Обороны на Южном фронте, телеграфировал Ленину:
«Дорога на Екатеринослав, Знаменку, Киев отрезана бандами Григорьева. Мои сведения и сообщения из Киева дают картину полного восстания Григорьева...
Григорьев, вчера отложивший свидание со мной в Знаменке, сегодня отказывается разговаривать. Он пытается сноситься с Махно. После личного свидания с Махно и посещения Гуляй-поля полагаю, что Махно не решится сей- час поддерживать Григорьева...
Мобилизация рабочих идёт полным ходом. Нет денег, нет оружия. Сейчас выезжаю в Киев с твердым решением при- вести сюда войско и вооружение».
Под началом Григорьева оказалось двадцать тысяч шты-ков, пятьдесят орудий и шесть бронепоездов. Он возглавил повстанческое движение на юге Украины под лозунгами «Украина для украинцев», «Вся власть Советам без комму-нистов».
Войска Григорьева захватили несколько городов — Кре-менчуг, Черкассы, Херсон, Николаев. Григорьев был серь-езной опасностью, боялись, что к нему начнут переходить другие части Красной армии.
Но в июне 1919-го командующий Украинским фронтом Антонов-Овсеенко с облегчением докладывал:
«Григорьевщйна была экзаменом для нас, и экзамен ар-мией выдержан, несмотря на ужасающие условия, в которых эта армия находится, полубосая, полураздетая, политически невоспитанная и еще далеко не оформленная. Из первой и второй дивизии ни один полк не присоединился к Григорь-еву, в пятой к нему пристал только один эскадрон и один батальон, из частей второй армии к Григорьеву перешло все-го несколько сот человек...»
Борьба с отрядами Григорьева составляла особую слож-ность, потому что повстанцы при подходе частей Красной армии прятали оружие и притворялись мирными крестья-нами, а когда красноармейцы уходили, опять брались за оружие.
Троцкий писал Подвойскому и Антонову-Овсеенко 28 мая 1919 года:
«Извлечение оружия из рук населения является сейчас очередной первостепенной задачей на Украине. На основа-нии нашего опыта представляется возможным подойти к задаче с разных сторон:
а) объявить июнь месяцем сдачи, сбора винтовок, пулеметов и вообще оружия. Начи.ная с 1-го июля нахождение непредъявленной винтовки будет караться беспощадно, о чем должно быть везде объявлено;
б) за предъявленную винтовку выдавать крупную денежную премию, также за указание непредъявленной винтовки у другого»
в) нужны особые отряды по сбору винтовок, которые учи-няли бы систематические облавы, выяснив предварительно путем агентуры, где григорьевцы скрывают винтовки...»
Каменев ошибся — вскоре красных покинул и Нестор Махно, который тоже не любил никому подчиняться. Гри-горьев поспешил к нему присоединиться и совершил ошиб-ку. Нестор Иванович в союзниках не нуждался. 27 июля он распорядился убить бывшего штабс-капитана.
Отряды Григорьева были разбиты и частично опять включены в Красную армию.
Троцкий приказал Раковскому, Подвойскому и Антонову-Овсеенко:
«Пленных, григорьевцев можно использовать на других фронтах, только проведя их предварительно массами через трибуналы, которые, покарав зачинщиков, рядовую массу могут условно приговорить к расстрелу, дав двухмесячный срок для исправления...»
Рядом с бригадой Махно держала фронт 42-я стрелко-вая дивизия, которой командовал Федор Ефимович Дыбеи- ко, брат Павла. Федора Дыбенко, бывшего прапорщика, успевшего после революции послужить петлюровцам, взял к себе командующий армиями Украинского фронта Антонов-Овсеенко.
«Упорядоченная работа по инспекции и обучению войск началась лишь после прибытия к нам Федора Дыбенко... Фе-дор Дывенко отличался громадной энергией, острым умом и твердой дисциплинированностью», — писал Антонов-Овсеенко. Он всячески поддерживал и покрывал братьев Дыбенко. На Павла Ефимовича потоком шли жалобы, что он окружил себя какими-то темными личностями и выступает с антисоветскими лозунгами. Дыбенко благоволил и Николай Ильич Подвойский, назначенный наркомом по военным и морским делам Советской Украины. Все же они трое — Подвойский, Дыбенко и Антонов-Овсеенко — были в составе первой коллегии наркомвоенмора России.
Но если Павла Ефимовича Дыбенко им удалось уберечь от неприятностей, то Федор Ефимович погиб. Обстоятельства его смерти вызывают споры.
В 1957 году в Киеве в издательстве «Радяньский письмен- ник» вышел сборник воспоминаний «Путь славных» — о борьбе за советскую власть. Автор одного из очерков Л.Л. Федоренко в том числе писал и о Федоре Дыбенко, который именовал себя «анархистом-коммунистом»:
«Редко когда можно было видеть нашего комдива трезвым. Грубиян отчаянный... он знал только один метод наказания — расстрелы, не вдаваясь ни: в какие объяснения».
31 марта 1919 года белые кавалеристы конного корпуса генерал-лейтенанта Андрея Григорьевича Шкуро прорва- лись через участок фронта 374-го полка, входившего в состав 42-й стрелковой дивизии Федора Дыбенко. Когда конница белых оказалась в тылу, полк стал беспорядочно отступать. Командир и комиссар полка бежали вместе со своими бойцами. Белые без боя захватили несколько насе-ленных пунктов.
Полк отошел к станции Дебальцево. Начальник дивизии Дыбенко прибыл туда на бронепоезде «Истребитель» и в гневе приказал расстрелять за отступление каждого один-надцатого командира и бойца 374-го полка. Но бойцы не позволили ему устроить массовый расстрел и убили его са-мого.
Расследованием занималась комиссия во главе с Александрой Коллонтай, которой все, кого опрашивали, говорили:
— Собаке собачья смерть.
Расследование закончилось, когда появились, сведения о том, что Федор Дыбенко вступил в контакты с Нестором Махно и вообще готовил предательство...
Но за честь Федора Дыбенко вступились другие бывшие красноармейцы его 42-й дивизии (П.Б. Гатченко, Д.И. Пацула, Е.А. Синченко. Правда о Федоре Ефимовиче Дыбенко «Вопросы истории», 1965, № 3).
В их описании события выглядят иначе.
Начдив Федор Дыбенко, возмущенный отступлением своих бойцов, приказал выстроить 374-й полк. и потребовал от бойцов занять прежние позиции.
«Однако красноармейцы и даже некоторые командиры, юдстрекаемые контрреволюционными агентами, проникшими в полк под видом бойцов, отказались выполнить приказ.
Федор Ефимович Дыбенко, видя создавшееся положение, начал выявлять зачинщиков беспорядка и разоружать. Тогда один из белогвардейских агентов закричал:
— Товарищи, у нас отбирают оружие, а нас хотят расстрелять!
Провокация возымела свое гнусное действие, и начдив нлл предательски убит выстрелом в спину после того, как направился к бронепоезду».
Бывшие подчиненные Федора Дыбенко утверждали, что начдива убили белогвардейские лазутчики. Политработники (авно докладывали в политотдел дивизии:
«Получены сведения о ведущейся преступной агитации какими-то темными личностями среди красноармейцев 374-го полка против Советской Красной армии и ее командующего состава».
Уже после убийства Дыбенко помощник командира 374-го толка и комиссар полка доложили новому начальнику дивизии:
«Полк вторично отказался выступить согласно оператив-дому приказу. С командным составом полка, а также и свы-ше не желают считаться, примите экстренные меры, мы эессильны...»
Едва ли стоит говорить о белогвардейских лазутчиках, погубивших начдива Федора Дыбенко. Поведение солдат его дивизии определялось не только близостью свободолю-бивых бойцов-анархистов Нестора Махно, но и общими на-строениями в армии. Долгая борьба против дисциплины и порядка воспитали привычку не подчиняться приказам, которые не нравятся.
Бойцы Федора Дыбенко поступили так же, как и годом прежде моряки Павла Дыбенко под Нарвой: захотели — по-шли в наступление, столкнулись с сильным врагом — побе-жали. В обоих случаях они считали себя вправе поступать именно так — власть-то народная, им самим и решать, как себя вести...
Дивизия Павла Дыбенко весной 1919 года вошла в Крым.

------------------------------------------------------------------

Кронштадский мятеж

Еще до начала восстания в Кронштадте начальник 1-го спецотдела ВЧК Владимир Дмитриевич Фельдман по заданию Особого отдела ВЧК составил в начале декабря 1920 года поробный отчет о положении на Балтийском флоте:
«Усталость массы Балтфлота, вызванная интенсивностью политической жизни и экономическими неурядицами, усугубленная необходимостью выкачивания из этой массы наиболее стойкого, закаленного в революционной борьбе элемента, с одной стороны, и разбавление остатков этих элементов новым аморальным, политически отсталым добавлением, а порой и прямо политически неблагонадежным — с другой изменила до некоторой степени в сторону ухудшения политическую физи- ономию Балтфлота.
Лейтмотивом является жажда отдыха, надежда на демоби-лизацию в связи с окончанием войны и на улучшение мате-риального и морального состояния...»
Плохое питание («один хлеб и вобла»), невозможность учиться, возвращение к старому в смысле неравенства мат-росов и командиров, жесткость нового командующего фло-том Федора Раскольникова, запретившего отпуска, уволь-нения на берег и ночевки вне корабля, — все это вызвало раздражение моряков.
«Недовольство масс Балтфлота, — продолжал начальник 1-го спецотдела, — усугубляется еще письмами с родины. Почти все они несут жалобы на тягость жизни и сплошь указывают на несправедливости, вольные или невольные, местных властей.
Считая это явление одной из главных причин недовольства, притом не только в рамках Балтфлота, но и в общеармей-ском масштабе, необходимо на него обратить самое серьезное внимание. Все — и беспартийные и партийные — в один го-лос жалуются на удручающие вести с родины: у того послед-нюю лошадь отняли, у другого старика отца посадили, у третьего весь посев забрали, там последнюю корову увели, тут реквизиционный отряд забрал все носильные вещи и т. д.
Обратиться же за разъяснением, за помощью, в которой чувствовалось бы для товарищей, прибегающих к ней, нечто реальное, а не просто сочувствие, не к кому, да и органа та-кого нет.
На почве всех этих явлений вытекает и нечто весьма су-щественное: более сорока процентов членов РКП организа-ции Балтфлота вышли из партии. Одни мотивировали свой уход религиозными убеждениями, другие усталостью: «надоело», третьи разочарованностью в лучшем будущем, четвер- тые просто порвали партийный билет...»
Единственное, что исправно функционировало в Кронштадтской крепости, — это Особый отдел ВЧК, то есть военная контрразведка.
«Начальник товарищ Грибов поставил работу его на дол- жную высоту: информационная часть вполне удовлетворяет своему назначению; весь информматериал без предварительной проверки не идет в сводку. Грибов сам моряк, имеет самую тесную связь с комиссарами и массой. Вот пример этой тесной связи с ним.
По штату ему полагалось всего пятьдесят осведомителей, он имеет их до ста пятидесяти, и почти все бесплатные. Как только комиссар «Петропавловска» перехватил письмо, через десять минут он уже был у Грибова. Единственное, что ему не удается, это завербовать осведомителей из комсостава...»
Но обилие осведомителей не помогло предупредить восстание моряков, потому что оно не было враждебной ак- цией иностранных агентов, как потом пытались представить дело. Кронштадский мятеж стал одним из проявлений массового недовольства политикой советской власти, когда крестьянские восстания вспыхивали по всей стране. Это не обошло армию, мобилизованную из крестьян. Впрочем, массовые волнения прошли тогда и в Москве, и в Петро-граде.
Известные военные деятели: начальник Всевобуча и час-тей особого назначения Подвойский, бывший член Реввоен-совета Республики Мехоношин, командующий войсками Московского военного округа Муралов и чекисты — бывший руководитель Особого отдела ВЧК Кедров, новый начальник Особого отдела Менжинский, заместитель начальника Осо-бого отдела Ягода 13 февраля 1921 года обратились с запис-кой в ЦК:
«Что касается Красной Армии, то завершившийся первый Период гражданской волны и последовавшая демобилизация вызвали крайнее ослабление армии и все более и более по-нижают ее боеспособность, сводя ее в отдельных случаях к нулю. В таком состоянии Красная Армия не может быть на-дежным оплотом Советской власти.
Вместе с тем изменившееся положение в республике ко-ренным образом изменяет и самый характер военных задач на ближайшее время (вместо борьбы с белогвардейщиной, Организованной в военном отношении, — борьба с крестьянскими восстаниями)... В связи с этим обнаруживается несоответствие для этих задач самой системы органов управления Красной Армии».
В те же дни Петроградская губчека сообщала в Москву, что военные недовольны отсутствием продовольствия, обмундирования и медленной демобилизацией:
«Красноармейцы, где только возможно, стараются что-нибудь обменять на хлеб, ходят по квартирам обывателей
В некоторых частях были случаи отказа от нарядов из-за отсутствия обуви».
Масштабы бегства из армии и уклонения от службы показывают ежемесячные сводки Центральной комиссии по борьбе с дезертирством. В январе 1921 года губернские комиссии по борьбе с дезертирством и ревтрибуналы рассмотрели почти тридцать тысяч дел. Восемьдесят один дезертир был приговорен к смертной казни, в тюрьму отправили три- ста пятьдесят шесть красноармейцев, в концлагерь — двести сорок два, в штрафные части — семь тысяч шестьсот шесть человек... В феврале цифры примерно такие же. Для ликвидации мятежа Троцкий приказал восстановить 7-ю армию (она была переведена на положение трудовой и называлась Петроградской Революционной армией труда) и назначил ее командующим Михаила Николаевича Тухачевского, подчинив ему все войска Петроградского округа и Балтийский флот.
В действующие части отправили примерно триста делегатов Х партийного съезда, имевших военныйопыт.
Бывший председатель Центробалта Дыбенко, которого рядовая масса моряков уже не воспринимала как своего подписал обращение к «старым морякам Кронштадта»:
«Спасайте честь славного революционного имени балтийцев, опозоренного ныне предателям». Спасайте Крас-ный Балтфлот!»
Но эти призывы не возымели действия.
В Ораниенбауме Дыбенко принял под командование сводную дивизию Южной группы войск. Красноармейцы не горели желанием сражаться против кронштадтских мат-росов.
Политотдел Северного боевого участка докладывал о на-строениях в воинских частях:
«Красноармейцы в лице комиссара видят своего врага -посылающего их на смерть... В ночь перед наступлением и во время самого наступления - несколько случаев дезер-тирства. Дисциплины совершенно не существует, и красноармейцы часто отказываются исполнять отдельные мелкие распоряжения, даже в боевой обстановке.
Трусость молодых красноармейцев, отсутствие достаточного питания, недостаток обуви толкают красноармейцев на открытые заявления о неисполнении боевого приказа..»
В Южной группе войск, докладывали работники Особого отдела своему начальству, «561-й полк, отойдя полторы версты на Кронштадт, дальше идти в наступление отказался. Причина неизвестна. Тов. Дыбенко приказал развернуть вторую цепь и стрелять по возвращающимся. Комполка 561 принимает репрессивные меры против своих красноармейцев, дабы дальше заставить идти в наступление».
Командовал войсками Южной группы Александр Игнатьевич Седякин (в 1933-м он станет заместителем начальника штаба РККА, в 1936-м — начальником управления противовоздушной обороны Красной армии, в 1938-м его расстре-ляют).
С Западного фронта отозвали 27-ю Омскую дивизию, но три полка — 235-й Невельский, 236-й Оршанский и 237-й Минский — наотрез отказались штурмовать Кронштадт.
«В два часа дня сегодня, 14 марта 1921 года, — докладывал малограмотный, но бдительный уполномоченный 1-го Особо-го отдела, — были выстроены три вышеозначенных полка, и когда прибыл тов. Седякин для смотра и стал с ними здоро-ваться, то из полка на приветствие тов. Дыбенко ответило лишь несколько человек.
В рядах говорили, что тов. Дыбенко хотел сказать речь, но красноармейцы говорили, что довольно, мы наслуша-лись ваших речей. Из всего этого можно заключить, что прибывшие части неблагонадежны».
Непокорные части разоружили. Наиболее активных крас-ноармейцев чекисты арестовали. В 237-м полку расстреляли сорок одного красноармейца, в 235-м — тридцать три.
Такими мерами армию заставили штурмовать Кронштадт.
Общий приказ был такой: «Жестоко расправиться с мятеж-никами, расстреливать без всякого сожаления, пленными не увлекаться». Будущий маршал Тухачевский приказал: «Не позже завтрашнего дня атаковать линкоры «Петропавловск» и Севастополь» удушливыми газами и ядовитыми снарядами».
К 18 марта восстание было подавлено.
За подавление мятежа, то есть за расстрел недавних товарищей-моряков, Дыбенко получил второй орден.
В приказе Реввоенсовета от 24 марта 1921-го говорилось: (Награждается орденом Красного Знамени... начальник Сводной стрелковой дивизии тов. Дыбенко за подвиги личной храбрости, самоотверженность и искусное управление частями войск, проявленные при штурме крепости Кронштадт и взятия города Кронштадт».
Он вообще не был Обижен наградами. С удовлетворением писал в автобиографии, что помимо трех орденов Красного Знамени получил золотые часы от В ЦИК, серебряные часы от Ленинградского Совета, а также лошадь...
После подавления восстания Павел Ефимович ненадолго стал комендантом Кронштадта и крепости, участвовал в работе следственной группы. Все, кто в момент восстания находился в Кронштадте, прошли через трибунал. В общей сложности расстреляли две тысячи сто три человека, шесть с половиной тысяч бывших солдат и матросов посадили. Еще несколько сот семей выселили из Кронштадта.

--------------------

ПОПЫТКА САМОУБИЙСТВА

После тяжких трудов Дыбенко получил возможность уехать на юг. В мае 1921 года Штаб РККА назначил его начальником Западного Черноморского побережья, а в июне еще и коман-диром 51-й Краснознаменной Перекопской дивизии вместо Василия Константиновича Блюхера.
Дыбенко экстерном сдал экзамены и в 1922 году окончил Военную академию РККА. После академии он получил повы-шение — был назначен командиром и комиссаром 6-го стрел-кового корпуса, который располагался в Одессе.
Павел Ефимович зажил на широкую ногу, занял особняк в пригороде Одессы на Большом Фонтане, обставил его ме-белью и коврами, устраивал гулянки с боевыми товарищами. Говорил, что он заслужил такую жизнь.
Его отношения с Коллонтай ухудшились. Она недолго заведовала женским отделом ЦК, потом опять переехала к мужу и обнаружила неприятные перемены.
Павел Ефимович никогда не был равнодушен к слабому полу. На сей раз отношения с одной из его пассий, Валенти-ной Александровной Стефеловской, стали поводом для выяс^ нения отношений, что едва не закончилось трагически.
В дневнике Коллонтай записала:
«Объяснение... происходило в саду. Мое последнее и ре-шительное слово сказано:
— Между нами все кончено. В среду я уеду в Москву. Совсем. Ты можешь делать что хочешь, — мне все равно.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#9 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:04

После появления декрета о создании Красной армии в 1918 году Подвойский со свойственной ему энергией взялся за организацию добровольческих отрядов, но это было, пожалуй, последнее, что он успел сделать на посту наркома по военным делам.
Положение Советской Республики сильно ухудшилось. Враги советской власти множились на глазах, и все они брались за оружие. В Ситуации начинающейся войны Ленин принял решение сменить военное руководство и поручить это дело Троцкому.
Николай Ильич Подвойский, как и Крыленко, лишился своей должности. Впрочем, его отставку оформили как уход по собственной инициативе.
13 марта 1918 года появилось постановление Совнаркома:
«Товарища Подвойского согласно его ходатайству от должности народного комиссара по военным делам освободить».
Он потерял и пост председателя Военной организации при ЦК партии, которая была ликвидирована. 16 марта 1918 года члены «военки» провели прощальное заседание. Военного отдела в партии не было. Все военные полномочия отходили к наркомвоенмору Троцкому, который руководил и политической работой в армии.
Еще 20 октября 1917 года Военно-революционный комитет при Петроградском Совете создал институт военных комиссаров, которые должны были представлять в воинских частях советскую власть, контролировать действия военных специалистов и следить за тем, чтобы они не перебегали к врагу.
Троцкий так и писал в 1918 году: «Комиссары ставятся у нас в первую голову для наблюдения за командным составом. Если командир перебежал, виноват комиссар, и в боевой обстановке он за это отвечает головой».
Но многие военкомы не доверяли бывшим офицерам и стали вмешиваться в чисто военные дела.


======================================================================

л. троцкий


Троцкий же, заболев, решительно отдаляется от всех дел, размышляет, вспоминает, пишет. Ленин рвется к делу. Троцкий охотно принимает рекомендации врачей: отдыхать и лечиться.
Большевистские лидеры, компенсируя себе трудности и неудобства былой жизни, быстро освоили преимущества своего нового положения. Они лечились за границей, в основном в Германии, ездили в санатории, уходили в длительный отпуск. И не спорили, когда врачи, тонко чувствовавшие настроения своих высокопоставленных пациентов, предписывали им отдых в комфортных условиях.
Врачи, лечившие Троцкого, так и не могли поставить окончательный диагноз его болезни, но настоятельно посоветовали ему отправиться на южный курорт — до полного выздоровления. 8 января 1924 года в «Правде» появился бюллетень о состоянии здоровья Троцкого, подписанный шестью врачами. Они считали, что ему нужно предоставить отпуск не меньше чем на два месяца и отправить на лечение на Кавказ. Политбюро с удовольствием предоставляет ему отпуск. Глаза бы их его не видели в Москве...
Знаменитый писатель Михаил Афанасьевич Булгаков записал в дневнике:
«8 января. Сегодня в газетах: бюллетень о состоянии здоровья Л. Д. Троцкого.
Начинается словами: «Л.Д. Троцкий 5-го ноября прошлого года болел инфуэнцией...», кончается: «отпуск с полным освобождением от всяких обязанностей, на срок не менее 2-х месяцев». Комментарии к этому историческому бюллетеню излишни.
Итак, 8 января 1924 г. Троцкого выставили. Что будет с Россией, знает один Бог...»
Булгакову все было ясно: Троцкий отстранен от власти. Один Троцкий ничего не понимал и верил в себя. Лев Давидович не стал спорить с медициной и отправился на юг, в солнечную Абхазию. Пока он ехал на юг, скончался Владимир Ильич Ленин.
«Шифрованная телеграмма о смерти Ленина застала нас с женой на вокзале в Тифлисе, — вспоминал потом Троц-кий. — Я сейчас же послал в Кремль по прямому проводу шифрованную записку: «Считаю нужным вернуться в Москву. Когда похороны?» Ответ прибыл из Москвы примерно через час: «Похороны состоятся в субботу, не успеете прибыть вовремя. Политбюро считает, что Вам, по состоянию здоровья, необходимо ехать в Сухум. Сталин». Требовать отложения похорон ради меня одного я считал невозможным. Только в Сухуме, лежа под одеялами на веранде санатория, я узнал, что похороны были перенесены на воскресенье».
Троцкий был уверен, что Сталин сознательно его обманул: не хотел, чтобы Лев Давидович присутствовал на похоронах. Троцкий с его склонностью к внешним эффектам и ораторским даром у гроба Ленина казался бы очевидным наследником. А в его отсутствие в верности ленинским идеям клялся Сталин.
Но разве Троцкий не должен был сам сообразить, что ему нужно немедленно возвращаться? И не только для. того чтобы участвовать в дележе власти. Смерть Ленина была серьезным потрясением для страны, В такую минуту председатель Реввоенсовета и член политбюро Троцкий не мог не быть в Москве. Если бы он не успевал доехать на поезде, его бы доставили в столицу на аэроплане. Вместо этого он преспокойно отправляется в санаторий.
В Сухуме Лев Давидович лежал целями днями на балконе лицом к солнцу, смотрел на море и пальмы и вспоминал свои встречи с Лениным, думая о том, какую книгу о революции ему следует написать. А в Москве тем временем формировалось новое руководство, которое твердо решило прежде всего избавиться от опасного соперника — Льва Троцкого.
«Меня не раз спрашивали, спрашивают иногда и сейчас: как вы могли потерять власть?» — так начинает Троцкий одну из глав своих воспоминаний. И раздраженно отвечает: «Чаще всего за этим вопросом скрывается довольно наивное пред-ставление об упущении из рук какого-то материального пред-мета: точно потерять власть это то же, что потерять часы или записную книжку».
Троцкому неприятно было обсуждать эту тему, но он ко-нечно же утратил власть, которой обладал. Он потерял все — положение, репутацию, сторонников, детей, убитых по при-казу Сталина, и, наконец, саму жизнь. И причиной тому была, разумеется, не простуда, свалившая с ног председателя Ревво-енсовета осенью 1923 года...
В те годы имена Ленина и Троцкого звучали вместе. И вра-ги и друзья называли их вождями революции.
Выдающийся русский философ Николай Бердяев писал: «Бесспорно, Лев Троцкий стоит во всех отношениях многи-ми головами выше других большевиков, если не считать Ле-нина. Ленин, конечно, крупнее и сильнее, он глава револю-ции, но Троцкий более талантлив и блестящ...» Троцкий был необыкновенно яркой фигурой. Но ему не хватало того, что в избытке было у Ленина, а потом и у Сталина, — жажды власти. Он не был фанатиком власти. Он наивно полагал, что ему достаточно и того, что у него уже есть. Он не понимал, что борьбу за власть ведут до последнего смертного часа, а не только в годы революции и войны.


ПОДАРОК КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ

Личные отношения Ленина и Троцкого складывались не-просто. Троцкий был очень близок к Ленину в первые годы их участия в социал-демократическом движении, когда Льва Давидовича именовали «ленинской дубинкой». Потом Троц-кий примкнул к меньшевикам, и их пути разошлись — до 1917 года.
В эмиграции они жестоко ссорились, в том числе из-за денег, которые были добыты путем «экспроприации» (большей частью в результате ограбления банков) и которые со-циал-демократы не могли поделить. При этом они выража-лись весьма недипломатично. В те годы это было привычным стилем в среде социал-демократов. Ленин в своих статьях и письмах ругался, как ломовой извозчик. Троцкий не оставал-ся в долгу.
В 1904 году Троцкий замечал: «Там, где надо было связать, скрутить, накинуть мертвую петлю, там на первое место выступал Ленин».
В 1913 году Троцкий писал в частном письме: «Все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несет в себе ядовитое начало собственного разложения. Каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую разжигает мастер сих дел Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отста-лости в русском рабочем движении». Это письмо Сталин потом прикажет опубликовать как свидетельство антиболь-щевизма Троцкого.
Но Ленин знал цену такой публицистике и легко менял гнев на милость, если недавний оппонент превращался в .политического союзника. Люди, которых он бранил, оста-вались его ближайшими соратниками, помощниками и лич-ными друзьями. Он все-таки был человеком XIX века. Он |мог с легкостью рассуждать о необходимости расстреливать дех„кого считал врагами советской власти, но споры и политические разногласия не считал поводом для вражды и репрессий.
Об этом на июльском 1928 года пленуме ЦК заговорил председатель ЦИК СССР Михаил Иванович Калинин:
— Тот, кто из вас часто имел дело с Владимиром Ильичом и куда-нибудь уезжал, где дело нужно было делать, где были плохие обстоятельства, люди что-нибудь плохо сделали, — тот знает, как Ленин, например, говорил: поезжайте и расстреляйте там, расстреляйте их. Так и говорил: расстреляйте! Если бы вы его не знали, так у вас была бы уверенность, что действительно нужно было расстрелять этих людей. Буквально можно было понять именно так.
Но если бы человек поехал и в точности исполнил поручение...
У сидевшего рядом Анастаса Ивановича Микояна, наркома внутренней и внешней торговли, вырвалось:
— Его бы тоже могли расстрелять.
Калинин закончил более мягко:
— Это было бы абсолютное извращение поручения Владимира Ильича...
В 1917 году Троцкий присоединился к большевикам, считая, что прежние разногласия не имеют значения. Он полностью поддержал Ленина, и дальше они шли вместе На заседании Петроградского комитета партии сразу после революции Ленин сказал, что отныне нет лучшего большевика, чем Троцкий. Эту речь Ленина до перестройки не публиколи — именно из-за слов о Троцком.
В революционный год Лев Давидович оказался одной из самых заметных фигур в бурлящем Петрограде. Он отсидел в царских тюрьмах четыре года, еще два года был в ссылке. Дважды бежал из Сибири. Это прибавляло ему авторитета в дискуссиях. Он был фантастически умелым оратором. Его выступления буквально завораживали.
«Троцкий в истории нашей партии явился несколько неожиданно и сразу с блеском, — так Луначарский начи- нает свой очерк о председателе Реввоенсовета, написанный в 1919 году. — Я считаю Троцкого едва ли не самым круп- ным оратором нашего времени.
Эффектная наружность, красивая широкая жестикуляция, могучий ритм речи, громкий, совершенно не устающий го- лос, замечательная складность, литературность фразы, богатство образов, жгучая ирония, парящий пафос, совершенно исключительная, поистине железная по своей ясности логика — вот достоинства речи Троцкого...

=========================================


В одиннадцать утра Скарятин позвонил Никитину и извиняющимся голосом сообщил, что постановление правительства об отмене ареста Троцкого является окончательным.
О намерении арестовать Троцкого узнал весь Петроград. К начальнику контрразведки с протестом явилась группа возмущенных членов Петроградского Совета, что характерно —не симпатизировавших большевикам.
— Как? Вы хотели арестовать Троцкого? — В их вопросе Никитин услышал даже не упрек, а некое сострадание, словно начальник контрразведки был не в своем уме.
— Да, и сейчас этого требую!
— Но ведь это Троцкий! Поймите — Троцкий! — наперебой говорили депутаты.
По словам Никитина, постановление об аресте Ленина протеста не вызвало.
Тем временем следственные органы Временного правительства пришли к выводу, что лидеры большевиков в первых числах июля пытались поднять вооруженное восстание против государственной власти. Большевиков объявили контрреволюционерами.
Ленин обреченно сказал Троцкому:
— Теперь они нас перестреляют. Самый для них подходящий момент.
Судебное следствие вела Петроградская окружная палата. Следователи (журнал «Отечественная история», 1999, № 5) опирались на показания некоего прапорщика Д.С. Ермолен- ко, который был задержан в мае 1917 года при попытке пе- рейти линию фронта. О нем начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Антон Иванович Деникин 16 мая доложил военному министру Керенскому.
Ермоленко на допросах показал, что в начале войны попал в плен, а в 1916-м был завербован немцами и обещал им добиваться сепаратного мира с Германией и отделения Ук-раины. Прапорщик утверждал, что Ленин послан в Россию с той же целью. Ермоленко был несколько раз контужен еще в Русско-японскую войну и производил впечатление психи-чески нездорового человека. На допросах он выдвигал совер-шенно фантастические идеи.
Тем не менее именно на основании его показаний Лени-ну, Зиновьеву, Троцкому, Луначарскому, Коллонтай, Рас-кольникову и другим вождям большевиков намеревались предъявить обвинение в том, что они совместно с агентами враждебных государств, которые дали им денег, дезоргани-зовали армию и тыл и подняли в Петрограде 3—5 июля во-оруженное восстание.
В качестве свидетеля был привлечен Георгий Валенти-нович Плеханов. Один из основателей российской социал-демократии не любил Ленина. С его точки зрения, «нераз-борчивость» Ленина могла толкнуть его на то, что он «для интересов своей партии» мог воспользоваться средствами, «заведомо для него идущими из Германии».
Плеханов обратил внимание на то, что немецкая печать «с нежностью» говорит о Ленине как об «истинном вопло-щении русского духа». Но, и Плеханов счел своим долгом заметить, что говорит «только в пределах психологической возможности» ц не знает ни одного факта, который бы сви-детельствовал о том, что эта возможность «перешла в пре-ступное действие».
Министр юстиции Временного правительства и верхов-ный прокурор Павел Николаевич Малянтович распорядился «Ульянова-Ленина Владимира Ильича арестовать в качестве обвиняемого по делу о вооруженном выступлении третьего и пятого июля в Петрограде».
Ленин и близкий к нему Григорий Евсеевич Зиновьев, член ЦК и один из редакторов «Правды», скрылись из горо-да, боясь суда и тюрьмы. «Ленина нет, — вспоминал потом Николай Иванович Муралов, который стал первым командующим Московским военным округом, — а из остальных ; один Троцкий не растерялся».
Троцкий не убежал из Петрограда. Он написал открытое письмо Временному правительству: если Ленина осмеливают- ся называть немецким шпионом, тогда и он просит считать его Шпионом. Троцкий сам требовал ареста и гласного суда.
23 июля Троцкого арестовали. Он дал показания в пись- менной форме. Он утверждал, что ни он сам, ни ЦК большевиков не призывали солдат к вооруженному восстанию и выступление 1-го пулеметного полка было для всех неожиданностью. Разумеется, он наотрез отвергал возможность сговора большевиков с германским правительством.
--------------------------------------------------------------

СТАЛИН О ТРОЦКОМ В 1918 ГОДУ

Вся подготовка вооруженного восстания шла практичес-ки без Ленина.
«После июльского бегства личное влияние Ленина падает по отвесной линии: его письма опаздывают, — писал полковник Никитин. — Чернь подымается. Революция дает ей своего вождя — Троцкого... Троцкий на сажень выше своего жружения...
Чернь слушает Троцкого, неистовствует, горит. Клянется Гроцкий, клянется чернь. В революции толпа требует позы, яемедленного эффекта. Троцкий родился для революции, он зе бежал... Октябрь Троцкого надвигается, планомерно им подготовленный и технически разработанный. Троцкий — председатель Петроградского Совета с 25-го сентября — бой-котирует предпарламент Керенского. Троцкий — председатель Военно-революционного комитета — составляет план, руко-водит восстанием и проводит большевистскую революцию...
Троцкий постепенно, один за другим переводит полки на свою сторону, последовательно день за днем захватывает арсеналы, административные учреждения, склады, вок-эалы, телефонную станцию...»
В отсутствие Ленина Троцкий оказался на главных ролях. Он методично привлек на свою сторону весь столичный гарнизон. Уже 21 октября гарнизон Петрограда признал власть Совета. С этого дня столица принадлежала не Временному правительству, а Троцкому.
На стороне Временного правительства оставалась только Петропавловская крепость. Туда поехал Троцкий. Он выступил на собрании гарнизона, и солдаты приняли решение поддержать Совет рабочих и солдатских депутатов.
II съезд Советов, к которому был приурочен военный пе-реворот в Петрограде, открылся в день рождения Троцкого — 25 октября. Такой'вот он сделал себе подарок.
Решающую ночь октябрьского восстания Троцкий про-вел на третьем этаже Смольного в комнате Военно-револю-ционного комитета. Оттуда он руководил действиями военных частей. К нему пришел Лев Борисович Каменев, который был против восстания, но счел своим долгом быть рядом в решающую минуту.


--------------------------------------------------------------------------

Только в октябре 1917-го, до конца Гражданской войны у большевиков было два вождя — Ленин и Троцкий. Остальных армия и страна почти не знали.
— Я Троцкого по авантюризму, властолюбию, жестокости ставлю на одну доску с Лениным, — говорит академик Александр Яковлев, бывший член политбюро, который больше кого бы то ни было в России видел архивных документов. — Это были способные люди. Умели писать, умели убеждать. Находили серьезные аргументы.
Жестокость Троцкого и Ленина все же не носила тотального характера. Этим они отличались от Сталина.
Историки любят цитировать фразу Троцкого, прозвучавшую 16 декабря 1917 года, когда он выступал на Всеросеийском съезде крестьянских депутатов:
— Не в белых перчатках по лаковому полу пройдем мы в царство социализма.
Эти слова трактуются как предвестие большого террора.
В реальности Троцкий всего лишь предупреждал о ждущих впереди трудностях. Месяц с небольшим спустя после революции о терроре никто еще не думал
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#10 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:07

брестский мир

почему он был.
на каких условиях он был
как он заключался
и при каких условиях
действия большевиков
можно ли было его избежать
могли ли мы продожать войну


ПОЧЕМУ Троцкий уехал из Бреста?

От Троцкого требовали одного — прекращения войны и немедленного заключения мира. Солдаты покидали фронт и грозили советскому правительству: если вы не заключите мир, мы повернем оружие против вас.
Сразу после революции Троцкий по радиотелеграфу предложил всем воюющим государствам заключить мир. 22 ноября было подписано соглашение о приостановке военных действий на русском фронте от Балтийского моря до Черного. Страны Антанты отказались вести переговоры. Государства четверного союза — Германия, Австро-Венгрия, Турция и Болгария — согласились. Они терпели поражение и хотели заключить сепаратный мир на востоке, чтобы продолжить войну на западе.
Большая часть короткой дипломатической карьеры Троц- кого пришлась на самое сложное — переговоры с военными противниками о заключении мира. Умение вести переговоры считается высшим дипломатическим искусством. В другое время — кто знает? — из Троцкого мог бы получиться неплохой дипломат.
Созданная при Сталине версия: Троцкий сорвал переговоры в Брест-Литовске и позволил немцам оккупировать пол-России — не соответствует истине.
Принято считать, что Ленин и Сталин заботились об ин-тересах родины, а Троцкий думал только о мировой револю-ции и во имя ее готов был пожертвовать Россией.
На самом деле в Бресте Троцкий действовал не вопреки решениям партии, а в соответствии с ними. Затягивать пе-реговоры, не подписывать мир, сколько возможно, — это была линия Ленина. Борьба вокруг заключения мира с нем-цами шла, не между Лениным и Троцким, а между Троц-ким и значительной частью партии, которая требовала во-евать во что бы то ни стало...
Троцкий потом говорил на съезде партии, что уже в но-ябре 1917 года с немцами можно было договориться — и на очень выгодных условиях, но «все, в том числе т. Ленин, говорили: «Идите и требуйте от немцев ясности в формулиров- ках, уличайте их, при первой возможности оборвите перего- воры и возвращайтесь назад».
9 декабря в Брест-Литовске начались переговоры россий- ской делегации с представителями Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. Российскую делегацию возглавил член ЦК Адольф Иоффе. Он в девятнадцать лет присоединился к социал-демократам, в Вене вместе с Троцким издавал газету «Правда», потом вернулся в Россию ив 1912 году был арестован и приговорен к пожизненной ссылке, которую отбывал в Сибири. Его освободила Февральская революция.
В дни Октябрьской революции Иоффе был председателем Петроградского военно-революционного комитета, который передал власть Совету Народных Комиссаров. Вести переговоры ему поручили, потому что он хорошо говорил по-немецки.
В Брест-Литовске немецкие и австрийские дипломаты расспрашивали Адольфа Иоффе о том, что же происходит в России. Он с воодушевлением рассказывал о целях социалисти-ческой революции. Опытные дипломаты воспринимали его слова скептически. Его партнер на переговорах австрийский дипломат граф Оттокар Чернин записывал в дневнике: «Удивительные люди — эти большевики. Они говорят о свободе и общем примирении, о мире и согласии, а при этом они, по-видимому, сами жесточайшие тираны, каких только видел мир, — буржуазию они попросту вырезывают, а единственны-ми их аргументами являются пулеметы и виселица».
Представители четверного союза в принципе согласились с формулой мира без аннексий и контрибуций на основе са-моопределения народов. Немецкое правительство заявило, что готово отозвать оккупационные войска и предоставить народам Польши, Литвы и Курляндии право самим опреде-лить свою судьбу.
Но большая часть ЦК вообще исключала возможность под-писания какого-то документа с империалистической державой. Владимир Ильич сказал Троцкому, что остается одно — затягивать переговоры в надежде на скорые революционные перемены в Германии. И попросил это сделать самого Троц-кого, которому пришлось ехать в Брест-Литовск.
После бурлящего Петрограда Троцкому там было просто скучно. Деятельный нарком не хотел терять времени зря. Он усадил стенографисток и между делом надиктовал им очерк об октябрьских событиях. На переговорах он выступал очень умело и убедительно. Но в Бресте Троцкий, по словам историков, желал слишком многого: закончить войну, поднять немецкий рабочий класс на восстание и сохранить престиж России. Выполнить эти задачи одновременно оказалось невозможным.
Граф Оттокар Чернин писал потом: «Троцкий, несомненно, интересный, умный человек и очень опасный противник».
Как бы ни старался Троцкий затянуть переговоры, наступил момент принятия решения.
Они с Лениным не очень хотели подписывать официальный мир с немцами еще и по другой причине: и без того поговаривали о том, что большевики продались немцам. Они оказались в безвыходном положении. Тогда изобретательный Троцкий и придумал формулу, которую предложил Ленину:
— Войну прекращаем, армию демобилизуем, но мира не подписываем. Если немцы не смогут двинуть против нас войска, это будет означать, что мы одержали огромную победу. Если они еще смогут ударить, мы всегда успеем капитулировать.
— Это было бы так хорошо, что лучше не надо, если бы немцы оказались не в силах двинуть свои войска против нас, — озабоченно отвечал Ленин. — А если немцы возобновят войну?
— Тогда мы вынуждены будем подписать мир. Но тогда для всех будет ясно, что у нас нет другого исхода. Этим од- ним мы нанесем решительный удар легенде о нашей закулис- ной связи с немецким правительством.
Большинство руководителей партии требовало войны с немцами. Темпераментный Феликс Дзержинский заявил, что подписание мира — это полная капитуляция. Григорий Зиновьев, будущий председатель Исполкома Коминтерна, считал, что мир ослабит революционнее движение на За-паде и приведет к гибели социалистической республики в России. Урицкий сказал, что у него «рука не поднимется подписать похабный мир».
Партия вышла из повиновения, и Ленин остался в мень-шинстве. Точка зрения Троцкого оказалась единственно воз-можным компромиссом.
На заседании ЦК Сталин говорил об этом:
— Ясности и определенности нет по вопросу о мире, так как существуют различные течения. Надо этому положить конец. Выход из тяжелого положения дала нам средняя точ-ка зрения — позиция Троцкого.
На заседании ЦК компромиссное предложение Троцкого получило большинство голосов. Выслушав заявление Троцкого, делегации Германии и Австро-Венгрии склонялись к тому, чтобы принять состо- яние мира де-факто. Российская делегация вернулась в Москву в уверенности, что немцы наступать не будут.
14 февраля высший орган государственной власти Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет принял резолюцию: «Заслушав и обсудив доклад мирной делегации, ВЦИК вполне одобряет образ действий своих представителей в Бресте».
Однако немецкое командование сообщило, что с 18 фез-раля будет считать себя в состоянии войны с Россией.
Не все в России сокрушались, когда немцы начали на- ступление. Напротив, были люди, которые надеялись, что немцы уничтожат большевиков, и сожалели, что немецкое правительство готово в обмен на подписание мира фактичес-ки заключить союз с большевиками.
Писательница Зинаида Гиппиус, ненавидевшая револю-цию, 7 февраля 1918 года записывала в дневнике:
«Германия всегда понимала нас больше, ибо всегда была к нам внимательнее. Она могла бы понять: сейчас мы опаснее, чем когда-либо, опасны для всего тела Европы (и для тела Германии, да, да!). Мы — чумная язва. Изолировать нас нельзя, надо уничтожать гнездо бацилл, выжечь, если надо, — и притом торопиться, в своих же, в своих собственных инте-ресах!»
Когда немцы начали наступление, французы и англича-не предложили России помощь. Часть членов советского руководства была против вообще каких-либо соглашений с империалистами. Троцкий считал, что, если предлагают по-мощь, надо этим воспользоваться. Ленин сформулировал решение так: уполномочить тов. Троцкого принять помощь разбойников французского империализма против немецких разбойников.
Тем не менее'было ясно, что с немцами придется дого-вариваться, и желательно — быстрее. Но немцы выставили такие условия, идти на которые казалось заведомо невоз-можным.
Возмущенный Ленин сказал Троцкому:
— Да, придется драться, хоть и нечем. Иного выхода, ка-жется, уже нет.
Но минут через пятнадцать, когда Троцкий вновь зашел к нему, Ленин уже успокоился:
— Нет, нельзя менять политику.
Зинаида Гиппиус:
«Большевики совершенно потеряли голову. Мечутся: свя-щенная война! нет, — мир для спасения революционного Петрограда и советской власти! нет, — все-таки война, ум-рем сами! нет, — не умрем, а перейдем в Москву, а возьмут Москву, — мы в Тулу, и мы... Что, наконец? Да все, — толь-ко власти не уступим, никого к ней не подпустим, и верим, германский пролетариат... Когда? Все равно когда...»
В Москве между лидерами большевиков шли ожесточен-ные споры. ЦК отказывался подписывать мир с немцами, требовал защищать революцию с оружием в руках.
Теперь условия мира были еще хуже: Россия теряла Прибалтику и часть Белоруссии. Города Каре, Батум и Ар-даган надо было отдать Турции. Признать Независимость Украины, немедленно демобилизовать армию и уплатить Германии шесть миллиардов марок контрибуции.
Ленин доказывал необходимость капитуляции — никакие потери не имеют значения, можно отказаться от Польши, Финляндии, признать независимость Украины, лишь бы со-хранить власть. Троцкий не был с ним согласен, но, пони-мая опасность ситуации, воздержался при голосовании. Ленинская точка зрения была принята. Если бы Троцкий проголосовал против Ленина, немцы могли взять Москву и Петроград и власть большевиков, возможно, кончилась бы...
Николай Васильевич Устрялов, приверженец идеологии национал-большевизма, который одним из первых пришел к выводу, что большевизм имеет глубокие национальные кор-ди, считал, что политика Троцкого на переговорах с немца-ми — «наилучший выход из того положения», в какое попали юльшевики. И был возмущен Брестским миром: «Мир с Гер-манией — моральное самоубийство русской революции».
Академик Александр Яковлев считает так:
— В отношении Брестского мира Троцкий занял более-менее приличную позицию. Ленин одним руководствовался — угдай хоть половину страны, но власть сохрани. А Троцкий был против мира с немцами. Дело не только в территориях, соторые они могли, захватить. Дело в контрибуции — и золото и сырье поехало на Запад, к немцам. Вопрос с территорией ради после поражения Германии был решен, а что ушло в счет контрибуций, не вернулось, там осталось.
Что же потом десятилетиями вызывало раздражение советских историков, описывавших историю Брестского мира, что тогда члены ЦК посмели голосовать не по указанию Ленина, а по собственному разумению... Тогда еще не было Кирабского послушания, ни чиновничьего безразличия. У участников этой исторической драмы были собственные взгляды, и они считали своим долгом их защищать.
Карл Радек описал споры, которые шли накануне заключения Брестского мира. Ленин говорил:
— Войну ведет не партия. Войну должен вести мужик. А разве вы не видите, что мужик голосовал против войны?
— Позвольте, как это голосовал? — удивленно переспросил Радек.
— Ногами голосовал, бежит с фронта.
«И этим дело для него было решено, — пишет Радек. — Брестская передышка давала тень надежды, хотя бы на не- сколько месяцев, и это решало все. Надо было, чтобы мужик дотронулся руками до данной ему революцией земли, надо было, чтобы встала перед ним опасность потери этой земли, и тогда он будет ее защищать».
Члены ЦК возмущенно говорили: «Как же мы будем зак- лючать мир с правительством Гогенцоллернов?»
Ленинотвечал им:
— Вы хуже курицы. Курица не решается перешагнуть через круг, очерченный вокруг нее мелом, но она может для своего оправдания хотя бы сказать, что этот круг очертила вокруг нее чужая рука. Но вы-то начертали вокруг себя соб- ственной рукой формулу и теперь смотрите на нее, а не на действительность. Вы хотите, чтобы мы погибли и чтобы победили капиталистические правительства во имя нашей революционной формулы...
Троцкий сказал Ленину:
— Мне кажется, что политически было бы целесообраз-но, если бы я, как наркоминдел, подал в отставку.
— Зачем? Мы, надеюсь, этих парламентских приемов заво-дить не будем.
— Но моя отставка-будет для немцев означать радикаль-ный поворот политики и усилит их доверие к нашей готов-ности действительно подписать на этот раз мирный договор.
Лев Давидович подал .в отставку. На заседании ЦК Ста-лин, как записано в протоколе, сказал, что «он не делает ни тени упрека Троцкому, он также оценивает момент как кри-зис власти, но все же просит его выждать пару дней».
В этот период Троцкий еще оставался романтиком, рево-люционером, не столкнувшимся с кровавой практикой рево-люции. Но они с Лениным быстро менялись. Первым это ощутил Горький. Он писал в газете «Новая жизнь»:
«Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное от ношение к свободе слова, личности и ко всей сумме тех прав, за торжество которых боролась демократия... Надо понять, что Ленин не всемогущий чародей, а хладнокровный фокусник, не жалеющий ни чести, ни жизни пролетариата».
— Троцкий с Лениным были люди, для которых власть — это все, — говорит академик Яковлев. — Ради власти они были готовы на многое. До этого все дискуссии носили теоретический характер. Одни говорили — лучше без насилия, другие — а чего церемониться... А тут начали убивать, и все — судьба была определена. Запах крови их опьянил. Они уже были го- товы к большой крови.
13 марта 1918 года Совет Народных Комиссаров постановил: «Товарища Троцкого согласно его ходатайства освобо-дить от должности наркома по иностранным делам. Времен- ннм заместителем народного комиссара по иностранным делам назначить товарища Чичерина».
Отставка Троцкого была облегчением для него самого и для Ленина, который поручил Льву Давидовичу куда более важное дело — создавать армию в качестве наркома и председателя Реввоенсовета Республики.
На переговоры с немцами отправили новую делегацию. Ее возглавил член ЦК Григорий Сокольников. Вместе с ним по-ехали нарком внутренних дел Григорий Петровский и от нар-коминдела Лев Карахан и Григорий Чичерин.
В брест-литовских переговорах с немцами принимал уча-стие Леонид Борисович Красин, остроумный и талантливый человек. Он пользовался немалым уважением в Москве, по-тому что в свое время сыграл важнейшую роль в финанси-ровании партии большевиков. Это он, в частности, убедил миллионера Савву Морозова и мебельного фабриканта Ни-колая Шмита передать большевикам огромные по тем време нам деньги. Борьба за эти деньги была долгой, большевики ничем не гнушались, использовали даже фиктивные браки с богатыми невестами...
Красин занимался и нелегальнойзакупкой оружия для большевистских боевых отрядов. Царская полиция его арес-товала. Он сидел в Таганской тюрьме, где сумел выучить не-мецкий язык, прочитал в оригинале всего Шиллера и Гете. После ссылки он отошел от революционных дел, окончил Харьковский технологический институт, четыре года строил в Баку электростанции, а потом и вовсе уехал в Германию, где успешно работал по инженерной части. Немцы его вы-соко ценили. Красин был одним из немногих большевиков, которые понимали, что такое современная экономика и торговля. По- этому Ленин привлек Красина к государственной работе — Леонид Борисович некоторое время возглавлял Чрезвычайную комиссию по снабжению Красной армии и наркомат путей сообщения, потом был наркомом внешней торговли, полпредом и торгпредом во Франции Англии.
Красин в письме объяснял жене:
«Переговоры с немцами дошли до такой стадии, на которой-необходимо формулировать если не самый торговый и таможенный договор, то, по крайней мере, предварительные условия его.
У народных комиссаров, разумеется, нет людей, понимающих что-либо в этой области, и вот они обратились ко мне, прося помочь имлри этой части переговоров в качестве эксперта-консультанта.
Мне, уже отклонявшему многократно предложения войти к ним в работу, трудно было отклонить в данном случае, когда требовались мои специальные знания и когда оставлять этих политиков и литературоведов одних значило бы, может быть, допустить ошибки и промахи, могущие больно отразиться на русской промышленности и на русских рабочих».
3 марта советская делегация подписала договор с четверным союзом. Первая мировая война для России закон- чилась. 22 марта договор был ратифицирован германским рейхстагом.
Никакой ненависти к Германии советское руководство не питало. Напротив, большевики проявили интерес к сближению с Берлином. Ведь немецкое правительство при-знало советскую власть и, более того, предлагало военное сотрудничество — против белой армии и войск Антанты, высадившихся на территории России.
Летом 1918 года Красин подписал с германским мини-стерством торговли и промышленности соглашение о по-ставке в Россию ста тысяч тонн угля и кокса в обмен на лен, пеньку и другие товары традиционного экспорта.
Кое-кого из большевиков сближение с Германией смути-ло, например, Вацлава Воровского, который был советским представителем в Швеции. Ленин успокоил его короткой запиской: «Помощи» никто не просил у немцев, а договорились о том, когда и как они, немцы, осуществят их план по-хода на Мурманск и Алексеева. Это совпадение интересов. Не используя этого, мы были бы идиотами».
По постановлению Совнаркома от 5 апреля 1918 года Адольф Иоффе поехал полпредом в Берлин. Немецким поелом в Москву был назначен граф Мирбах. Посольство Германии обосновалось в доме № 5 по Денежному переулку. Судьба первых послов сложится трагически. Мирбаха в |июле убьют левые социалисты-революционеры, которые так и не приняли Брестский мир и восстали против большевиков. Иоффе через девять лет, тяжелобольной и лишенный работы, как единомышленник Троцкого,застрелится, - Зинаида Гиппиус 26 апреля 1918 года записала в дневнике: «Я хочу сказать два слова не о том, будет или не будет Германия свергать большевиков, а о некотором внутреннем ? ужасе, новом, дыхание которого вдруг почувствовалось. Это так называемая ГЕРМАНСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ. Уже не боль- шевики (что большевики!), но все другие слои России как будто готовы повлечься к Германии, за Германиею, пойти туда, куда она прикажет, послужить ей не только за страх,но и за «порядок», если немцы его обещают, за крошечный кусок хлеба...
Я понимаю, изнутри понимаю это склонение России к тому, что зовется «германской ориентацией»... Это изму- ченная, заглотанная большевиками, издыхающая Россия Одуревшая, оглупевшая, хватающаяся за то, что видит пред собой. Что, мол, союзники! Далеко союзники! У них свои дела. А Германия уже здесь близко. Она может устроить нам власть, дать порядок, дать завтра хоть кусочек хлеба...»
Но кайзеровская Германия сама не выдержала четырехлетней войны. Первыми, восстали моряки, которые требова- ли мира.
4 ноября 1915 года в багаже советских посланцев нашли революционные листовки на немецком языке.
5 ноября кайзеровское правительство, считая, что начи- нающаяся революция — это результат подрывной деятель-ности русского большевизма, разорвало дипломатические отношения с Советской Россией и потребовало выезда из Берлина советского полпредства во главе с Иоффе.
В тот же день германское правительство обратилось к дер-жавам Антанты с просьбой о перемирии.
6 ноября советских дипломатов привезли на железнодо-рожный вокзал и отправили на родину. Только в ноябре 1921 года полпред Николай Крестинский вручил веритель-ные грамоты в Берлине. Полноценные дипломатические от-ношения были восстановлены лишь после Рапалльского договора в апреле 1922 года. 9 ноября 1918 года Германию охватила всеобщая забастов- ка, в Берлине шли массовые демонстраций. Моряков поддержали солдаты. Рейхсканцлер принц Макс Баденский утром обнародовал сообщение об отречении от трона кайзера Вильгельма П. В час дня принц объявил и о своей отставке. Часом позже Филипп Шейдеман, один из лидеров немецкой социал-демократии, объявил о создании республики, а в че- тыре часа дня один из руководителей коммунистического «Союза Спартака» Карл Либкнехт провозгласил создание социалистической республики.
Кайзер Вильгельм ночью тайно бежал в Голландию. На следующий день Берлинский совет рабочих и крестьянских депутатов передал власть Временному правительству, главой которого стал лидер германских социал-демократов Фридрих Эберт.
В Москве торжествовали. Казалось, сбывались надежды на мировую революцию.
13 ноября ВЦИК заявил: «Условия войны с Германией, подписанные в Бресте 3 марта 1918 года, лишились силы и значения. Брест-Литовский договор в целом и во всех пунктах объявляется уничтоженным».
Заодно аннулировались и Русско-германский добавочный договор и финансовое соглашение, подписанные в Берлине 27 августа, о выплате Россией Германии огромной контри-буции.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#11 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:10

ВОЖДЬ КРАСНОЙ АРМИИ


Когда большевики в октябре 1917 года приняли декрет о мире, началась стихийная демобилизация, солдаты бросали фронт. Совнарком решил создавать новую, революционную армию на добровольческой основе. При наркомате по военным делам появилась Всероссийская коллегия по организа-ции и формированию новой армии.
4 марта 1918 года Ленин подписал постановление об учреждении Высшего военного совета. Ему поручалось «руководство всеми военными операциями с безусловным подчинением Высшему совету всех без исключения военных учреждений и лиц».
Военным руководителем Высшего военного совета на-значили генерала Михаила Бонч-Бруевича. Он предложил отменить добровольческий принцип формирования армии и иметь вооруженные силы численностью полтора миллиона человек, ликвидировать коллегиальное управление войсками, отменить выборность командиров и ввести единоначалие.

8 мая 1918 года Всероссийскую коллегию по формированию Красной армии упразднили. Вместо нее был создан подчиненный Высшему военному совету Всероссийский главный штаб (Всероглавштаб), занимавшийся мобилизацией, формированием и обучением войск.
Председательствовать в Высшем военном совете по должности полагалось наркомвоенмору.
Но кого поставить во главе вооруженных сил? Николаи Подвойский, Николай Крыленко, Владимир Антонов-Овсеенко, которых первоначально определили в наркомат по военным делам, не годились. Требовался чрезвычайно ав- торитетный в партии человек с железной волей и организаторскими способностями.
По существу, Ленин мог положиться только на одного человека — Троцкого. Эта же мысль пришла в голову и дру- гим видным членам ЦК.
11 марта 1918 года член Петроградского бюро ЦК Адольф Иоффе телеграфировал Ленину в Москву, куда уже перееха- ло правительство:
«Вчера на заседании питерской части ЦК единогласно было принято мое предложение о назначении Троцкого глав- ным народным комиссаром по военным делам. Должны быть опрощены остальные члены ЦК. Троцкий согласен принять этот пост.
Вчера здесь организован Военно-революционный комитет Петроградской коммуны под председательством Троцкого. На сегодняшнем заседании произошел инцидент. Большинство — против Троцкого, меня, Благонравова — решило взять на себя оборону Петрограда, внешнюю и внутреннюю, со вмешательством,также в стратегические и военно-технические распоряжения военных специалистов.
Мы настаивали на предоставлении самых широких полномочий политическим комиссарам, включительно до права расстрела на месте генералов в случае их измены, но без права вмешательства в их распоряжения, носящие стратегический военно-технический характер.
После провала этого предложения мы трое заявили о своем выходе. Ясно, что не только в Питере, но и во всероссийском масштабе дело организации новой армии и воссоздания боевой мощи погибнет, если осуществлено будет принятое здесь большинством решение, ибо ни один честный и уважающий себя военный специалист в таких условиях работать не будет.
Единственным спасением было бы немедленное назначение Троцкого главным народным комиссаром по военным делам, ибо Тогда он мог бы просто не считаться с этими мальчишескими бреднями...»
13 марта 1918 года Совет Народных Комиссаров РСФСР принял постановление: . «Ввиду ходатайства Члена высшего военного совета товарища Шутко об освобождении его от занимаемой им должности члена Высшего военного совета, это ходатайство удовлетворить; тов. Троцкого назначить членом Высшего военного совета и исполняющим обязанности председателя этого совета.
Товарища Троцкого согласно его ходатайства освободить от должности народного комиссара по иностранным делам.
Временным заместителем народного комиссара по иностранным делам назначить товарища Чичерина.
Товарища Подвойского согласно его ходатайству от должности народного комиссара по военным делам освободить.
Народным комиссаром по военным делам назначить тов. Троцкого».
Постановление подписали председатель Совнаркома Ленин, наркомы Карелин и Сталин, управляющий делами правительства Владимир Бонч-Бруевич.
Владимир Александрович Карелин, один из организаторов партии левых эсеров, вошел в первое советское правительство наркомом имуществ Республики. Через несколько дней он выйдет из правительства в знак протеста против Брестского мира...
14 марта Троцкий приступил к исполнению обязанностей наркома по военным и морским делам.
Троцкий хотел сохранить Высший военный совет и удержать на своем посту генерала Бонч-Бруевича. Но гене-рал вскоре подал рапорт об отставке, сославшись на то, что фронтами должны управлять «не плохо осведомленные, привлеченные больше для консультации, нежели для управ-ления, военспецы», а лица, «облеченные полньЕм довери-ем правительства и пользующиеся авторитетом в^Красной Армии».
Тогда и создали Революционный военный совет Респуб-лики, РВСР. Наступил звездный час Троцкого.
«Для личного взлета во время революции, — пишет изве-стный историк академик Юрий Поляков, — нужно было помимо личных качеств два фактора: понять неординарность рремени и действовать с адекватной неординарностью.
Троцкий стремительно взлетел во время революции. Он стал ее трибуном и организатором. Он доказал, что может действовать в любых условиях, как бы они ни менялись. Летом и осенью 1917 года он действовал так, как будто родил-2я вожаком миллионов рабочих и крестьян, поднявшихся на революцию. В 1918—1920 годах он проявил себя "как прирож-денный военный руководитель вооруженного народа.
Троцкий нашел себя в революции, а революция нашла нем одного из самых блестящих военных и политических гадеров».
Впрочем, вначале казалось, что Троцкий взялся за невы-зюлнимое дело и советская власть долго не протянет. Он дол-кен был создать новую армию. В мае 1918 года в РККА было гриста тысяч бойцов, осенью — уже больше миллиона.
Карл Радек писал, что, когда гибла старая царская армия, военный министр в правительстве Керенского генерал-майор Александр Иванович Верховский предложил отпустить старшие возрасты и влить в армию молодых людей: «Когда мы пришли к власти и когда окопы оказались густыми, многие из нас предлагали то же самое. Но нельзя »ыло в бегущую царскую армию вливать новые силы. Две эти волны друг друга перерезали и распыляли. Старая армия должна была умереть».
В апреле 1918 года в кабинете Подвойского собрались бывшие царские офицеры, чтобы разработать план реорганизации армии. Радек свидетельствует: «Троцкий — я помню, юликолепно помню эту сцену — в продолжение многих дней. Прислушивался к их планам молча. Это были планы людей, не понимающих переворота, на их глазах происшедшего. Они не понимали перемен, которые произошли в человечеством материале, на котором строится армия. Выслушав все предложения, Троцкий выдвинул собственное: создание доб-ювольческой армии. Военные молчали, но считали это бесполезной затеей».
Военные считали, что армия может быть построена только на началах общеобязательности, на началах железной дисциплины. Они не понимали, писал Радек, что «крестьянина рабочую массу можно будет только тогда снова призвать под военные знамена, когда опасность смерти будет смотреть глаза народным массам. .
Ни на минуту не допуская мысли, что добровольческая рмия может спасти Россию, Троцкий строил ее как аппарат, нужный ему для создания новой армии. Но если-уже в этом выражался организаторский гений Троцкого, смелость его мысли, то еще более яркое выражение она нашла в мужественном подходе к идее использования военных специалистов для строения армии».
Троцкий в армии не служил и о военном деле имел весь- ма относительное представление. Но он умел учиться и сразу обратился за помощью к тем, кто дал ему правильные советы. Троцкий сразу занял принципиальную позицию: военными делами должны заниматься профессионалы, то есть кадровые офицеры.
Белая и Красная армии по социально-сословному составу не слишком различались. В Белой армии три четверти состав-ляли крестьяне, рабочие и казаки. В Красной крестьяне со-ставляли те же три четверти.
До революции армейское и флотское офицерство не очень интересовалось политикой. В дни Февральской революции они пдддержали свержение царя, считая, что это неизбежно и этой неизбежности следует подчиниться. Многие из них считали, что нельзя идти против народа. Это привело их в Красную армию.
В Белой армии было сто тысяч офицеров, в Красной не-многим меньше — семьдесят пять тысяч.
Причем в РККА служило даже больше выпускников Ни-колаевской академии генерального штаба, чем у белых. По-ступить в академию было очень сложно, ее выпускники получали прекрасное образование, считались элитой российской армии и быстро занимали высшие командные посты. По мнению военных историков, офицеры-генштабисты вне-сли заметный вклад в победы Красной армии.
Историк Сергей Константинов приводит такой факт: на-чальником штаба у одного из самых видных полководцев Красной армии Михаила Васильевича Фрунзе был генерал Николай Семенович Махров, а начальником штаба у Вранге-ля служил генерал Петр Семенович Махров, то есть братья сражались друг с другом. В штабе Тухачевского, наступавше-го на Варшаву, служил Николай Владимирович Соллогуб. А в штабе Пилсудского, оборонявшего Варшаву, — двоюродный брат граф Владимир Александрович Соллогуб.
Правда, Деникину офицеры служили все-таки с большим удовольствием, потому что в Белой армии их не унижали так, как в Красной.
Николай Ильич Подвойский вместе со старым больше-виком Константином Степановичем Еремеевым разработали декларацию прав солдата. Ее рассмотрел Совет народвых военных комиссаров (коллегия наркомвоена), а 16 декабря 1917 года за подписями Ленина, Крыленко и Подвойского были опубликованы декреты «Об уравнении всех военнослужащих в правах» и «О выборном начале и об Организации власти в армии». Власть в армии передавалась солдатским комитетам. Солдаты получили право выбирать |себе командиров. | Крыленко самокритично писал: «Конечно, тут не обошлось без тяжелых эксцессов, страданий для части ни в чем |ие повинного младшего офицерства, повсеместно смещен-ного солдатами с должностей и поставленного на уровень |рядовых; самоубийства офицеров, брошенных в землянки, приставленных конюхами, кашеварами и т. д., эпидемией Прошли по армии, но зато революция была поставлена на ^юги в армии».
Но очень быстро большевики столкнулись с тем, что та-кая армия воевать не может, потому что это была не армия, а толпа.
Французская разведка, докладывая в начале января 1918 го-да в Париж о ситуации в России, отмечала:
«Народные массы хотят мира любой ценой, полагая, что он немедленно покончит с нищетой и обеспечит легкую жизнь. Желают, ничего в этом не понимая, раздела всего и полного равенства без офицеров в армии, инженеров на фабриках и т. д.
Опьянены громкими словами, в которых совсем не разби-раются: «демократический мир», «право наций на самоопре-деление», «без аннексий и контрибуций»... Единственный стимул — боязнь побоев. Только палка в твердой руке заставит маршировать тысячи».
24 сентября 1918 года член Реввоенсовета 1-й армии Сер-гей Павлович Медведев писал Ленину о положении на фронте борьбы с чехословаками:
«Я убедился, что у нас есть толпы вооруженных людей, а не крепкие воинские части. Зло, которое причиняли эти толпы делу борьбы с чехословаками и белогвардейцами, прямо неописуемо. Как только они занимали какую-нибудь деревню или село, они вызывали своей неорганизованнос-тью и распущенностью величайшее озлобление всего насе-ления.
Всякий мало-мальски самостоятельный житель и его дом рассматривался как белогвардейское пристанище и подвер-гался и явному, и тайному ограблению. Самовольные захваты лошадей, фуража, продуктов питания, обыски в домах и при этом грабеж...
Во всех этих вооруженных толпах не проявлялось никакого понятия о дисциплине, о подчинении командному составу во время операций. Сам же командный состав оказался настолько слабым, безвольным, терроризированным негодными элементами части, что не он командовал частями, а его части тянули, куда хотели.
Даже самые стойкие и решительные из них собирались порою бежать, чтоб не нажить себе горя... Каждую минуту можно было ожидать, что все дело борьбы рухнет безвозвратно...
Части нашей Красной Армии формировались в различных местах и совершенно по-разному. Большая часть из них состоит из добровольцев. Никакой военной выучке они не подвергались, и поэтому слишком трудно совершать с ними военные операции. Они могут совершить партизанский набег, но чуть только попадут под военный, а не под партизанский огонь — они обнаруживают всю слабость свою и панически бегут от жалкой горстки опытного противника...
У нас есть некоторое количество честных бывших офицеров. Они знают, что нужно сделать, чтобы превратить нашу борьбу в борьбу военную, но сделать это, по их характеру, им не дано. Те же из них, кои могли бы это сделать, терроризированы негодным в военном отношении, а часто и д моральном, элементом...»
(После войны Сергей Павлович Медведев перейдет в профсоюзы, возглавит Союз металлистов и станет одним из вождей «рабочей оппозиции». Его исключат из партии и уничтожат: сначала отправят на Беломорско-Балтийский канал, потом в Челябинский политизолятор, в 1935-м приговорят к пяти годам лагерей, в 1937-м расстреляют...)
Создать чисто добровольческую армию не удалось ни одной из сторон: Поэтому прибегли к мобилизации. 23 ноября 1918 года появился приказ Реввоенсовета о призыве на военную службу бывших офицеров младше пятидесяти лет, штаб-офицеров младше пятидесяти пяти лет и бывших генералов в возрасте до шестидесяти лет. И за малым исключением они преданно служили советской власти.
«Троцкий не только сумел, благодаря своей энергии, подчинить себе бывшее кадровое офицерство, — писал Радек, — он достиг большего. Он сумел завоевать себе доверие лучших элементов специалистов и превратить их из врагов Советской России в ее убежденных сторонников».
- Радек вспоминает, как военные эксперты, которые были в Брест-Литовске, работали из-под палки, но потом почувствовали доверие к Троцкому. Бывший контр-адмирал и помощник начальника морского генерального штаба Василий ^Михайлович Альтфатер, который не за страх, а за совесть помогал Советской России, ночью пришел в комнату Радека и сказал:
— Я приехал сюда, потому что был. принужден. Я вам не верил, теперь буду помогать вам и делать свое дело, как никогда я этого не делал, в глубоком убеждении, что служу родине.
Альтфатера в феврале 1918-го включили в коллегию наркомата по морским, делам, а в октябре назначили членом
Реввоенсовета и первым командующим всеми морскими силами республики. Он умер в 1919 году всего в тридцать шесть лет...
«Одна из величайших побед Троцкого, — заключал Радек, — состоит в том, что он сумел людям, пришедшим к нам по принуждению из вражеского лагеря, внушить убеждение, что Советское правительство есть правительство, борющееся за благо русского народа».
2 сентября 1918 года постановление ВЦИК объявляло республику военным лагерем: «Во главе всех фронтов и всех военных учреждений республики Ставится Революционный военный совет с одним Главнокомандующим».
На роль главкома Троцкий выбрал Иоакима Иоакимовича Вацетиса, бывшего царского офицера. Вацетис окончил Академию генерального штаба, в 1917 году командовал на фронте 5-м Земгальским латышским полком, вместе с которым перешел на сторону революции. Весной 1918-го он сформировал Латышскую советскую стрелковую дивизию, которая охраняла Кремль и подавила мятеж левых эсеров. С тех пор Вацетис пользовался у Ленина особым доверием.
В июле 1918 тода Вацетис был назначен командующим Восточным фронтом, а в сентябре — главнокомандующим вооруженными силами республики.
А вот многие военные были удивлены и недовольны быстрым ростом Вацетиса, в первую очередь Михаил Бонч-Бруевич, у которого Вацетис когда-то учился в генеральном штабе и который, видимо, не высоко ценил своего ученика.
Троцкий писал, что латышские стрелки — «это была единственная часть, сохранившаяся от старой армии. Латышские батраки, рабочие, бедняки-крестьяне ненавидели балтийских баронов. Эту социальную ненависть использовал царизм в войне с немцами. Латышские полки были лучшими в царской армии. После февральского переворота они почти сплошь обольшевичились ив октябрьской революции сыграли боль- шую роль...
Через год Вацетиса обвинили в сомнительных замыслах и связях, так чтспдришлось его сместить. Но ничего серьезного за этими обвинениями не крылось. Возможно, что на сон грядущий он почитывал биографию Наполеона и делился нескромными мыслями с двумя-тремя молодыми офицерами...».
Вацетиса не любили в ВЧК, что погубило его военную карьеру. Возможно, потому что он держался независимо и не скрывал своих взглядов.
18 апреля 1919 года главком в подробном докладе Лени-ну вступился за высокообразованных офицеров, которые та-щили на себе всю штабную работу,, трудились «в высшей степени добросовестно, честно и с гораздо большей затратой энергии, чем это делалось и требовалось условиями службы старой императорской армии».
Вацетис писал об оскорбительном недоверии к бывшим офицерам, которые по своей воле пошли служить советской власти, жаловался на несправедливое отношение к ним со стороны комиссаров:
«Скажу откровенно, что каждый комиссар, назначенный контролировать деятельность какого-нибудь отдела в штабе, имеет своим затаенным желанием поймать в контрреволюци-онности и предательстве какое-нибудь лицо генштба... Таки-ми замашками страдали жандармы старого режима, служеб-ное повышение которых находилось в сильной степени в зависимости от того, сколько удастся раскрыть заговоров против самодержавного строя...»
Вацетис перечислил ряд бывших офицеров, которые были арестованы без всякой вины, и добавил, что такие аресты внушают страх остальным офицерам. Он просил проверить правомерность действий начальника Особого отдела ВЧК Кедрова:
«Товарищ Кедров мне известен по весьма неудачному командованию им 6-й армией, во время которого он совер-шенно незаконно, не имея никаких прав на это, приказал арестовать командующего 2-й армией товарища Блохина и весь штаб 2-й армии, добавив в телеграмме, что если надо, то и расстрелять.
2-я армия Кедрову подчинена не была. За этот поступок Кедров был уволен с должности командующего 6-й армией.
Этим своим незаконным и необдуманным арестом Кедров совершенно разбил управление 2-й армии, вследствие чего развалилась 2-я армия, и это было в тяжелые дни, когда чехословаки захватили Казань и грозили продвижением в центр Республики...»
Кедров и представить себе не мог, что со временем его самого арестуют точно так же — без какой-либо причины, а после оправдания в суде (что само по себе было невиданным делом!) все равно расстреляют...
А тогда борьба с главкомом кончилась тем, что Особый отдел ВЧК арестовал бывшего офицера, состоявшего при Вацетисе, и доложил Дзержинскому, что в Полевом штабе Реввоенсовета созрел,, белогвардейский заговор. Дзержинский доложил Ленину, тот подписал приказ об освобожде- нии Вацетиса.
Полевой Штаб РВС существовал с 22 октября 1918 года и руководил всеми боевыми операциями.
Вместе с Вацетисом был арестован начальник Полевого штаба Федор Васильевич Костяев (он руководил штабом с октября 1918-го по июнь 1919-го) и еще несколько ключевых . штабистов. Эти аресты были проведены летом 1919 года, когда положение на фронтах было отчаянное!
Доволен был, кажется, один Сталин, который считал всех бывших офицеров предателями и требовал убрать их с военной службы. Аресты словно подтвердили его просьбу. Он писал Ленину: «Не только Всеросглавштаб работает на белых, но и Полевой штаб Реввоенсовета Республики во главе с Костяевым».
Обвинения против Вацетиса, как и следовало ожидать, оказались липовыми. Но советская власть своих ошибок не признавала.
7 октября 1919-го ВЦИК принял постановление:
«Поведение бывшего главкома, как оно выяснилось из данных следствия, рисует его как крайне неуравновешенного, неразборчивого в своих связях, несмотря на свое положение. С несомненностью выясняется, что около главко- ма находились элементы, его компрометирующие.
Но, принимая во внимание, что нет оснований подозревать бывшего главкома в непосредственной контрреволюционной деятельности, а также принимая во внимание бесспорно крупные его заслуги в прошлом, дело прекратить и передать Вацетиса в распоряжение военного ведомства».
Освободили и остальных офицеров, дела прекратили за отсутствием состава преступления. Но ущерб для Красной армии был значительным.

--------------------

Весь будущий арсенал Сталина — обвинения оппонентов в фракционности, ни на чем не основанные подозрения и элементарное хамство — налицо... К этому перечню надо добавить еще и злопамятность.
В январе 1921 года Каменев получил высшую на тот мо- мент воинскую награду — Почетное огнестрельное оружие, то есть маузер с прикрепленным к нему орденом Красного Знамени.
После Гражданской войны Сергей Сергеевич Каменев был главным инспектором армии, начальником Штаба РККА, заместителем наркома обороны, начальником управления противовоздушной обороны. Ему присвоили звание командарма 1-го ранга. Он умер своей смертью в августе 1936 года — до того, как в Красной армии начались массовые репрессии, и был подвергнут поношениям уже после смерти...
Троцкий смело привлекал в Красную армию бывших офицеров, отдав им почти все высшие командные посты.
Выступая на VIII съезде партии, он говорил, что надо шире привлекать людей из «старого командного состава, которые либо внутренне стали на точку зрения Советской власти, либо силой вещей увидели себя вынужденными добросовестно служить ей».
В 1918 году в Красную армию добровольно вступили или были призваны двадцать две тысячи бывших офицеров.
Троцкий, с одной стороны, требовал расстреливать комиссаров и командиров дивизий и полков, если у них офицеры перебегают к противнику (из-за этого у него в октябре 1918 года вышел конфликт с командованием Восточного фронта, которое справедливо воспротивилось таким жестоким мерам), а с другой — предложил Ленину, Свердлову и Дзержинскому выпустить из тюрем офицеров, против которых нет серьезных обвинений, если они согласятся служить Красной армии.
В приказе Троцкого говорилось:
«I. Комиссар не командует, а наблюдает, но наблюдает зорко и твердо.
2. Комиссар относится с уважением к военным специалистам, добросовестно работающим, ивсеми средствами Советской власти ограждает их права и человеческое достоинство».
По подсчетам историков, в Красной армии в Гражданскую войну служило почти пятьдесят тысяч бывших офицеров. Из них более шестисот бывших генералов и офицеров генерального штаба. Из двадцати командующих фронтами семнадцать были кадровыми офицерами, все начальники штабов — бывшие офицеры. Из ста командующих армиями — восемьдесят два в прошлом офицеры.
Все эти назначения дались Троцкому с большим трудом. В большевистском руководстве бывших офицеров и генералов на дух не принимали.
Дмитрий Фурманов, комиссар чапаевской дивизии, писал: «Спецы — полезный народ, но в то же время народ опасный и препотешный. Это какое-то особое племя — совершенно особое, ни на кого не похожее. Это могикане. Больше таких Россия не наживет: их растила нагайка, безделье и паркет».
17 апреля 1918 года на заседании малого Совнаркома было принято решение «о нежелательности назначать в качестве командного состава в Красную армию генералов».
9 мая 1918 года ВЦИК принял постановление о переходе ко всеобщей мобилизации рабочих и беднейших крестьян в Рабоче-Крестьянскую Красную армию.
Пятый Всероссийский съезд Советов в июле 1918 года принял первую советскую конституцию, в которой говори-лось, что все граждане обязаны защищать социалистичес- кое отечество. С этого момента началось комплектование армии по призыву. Но съезд запретил представителям бур-жуазии служить в строевых частях Красной армии — «воо-ружать буржуазию — значило бы вооружать врага».
10 апреля 1919 года вышел декрет Совнаркома «О призыве на военную службу в городах Москве и Петрограде и Петрог-радской, Московской, Тверской, Ярославской, Владимирс-кой, Нижегородской, Костромской, Иваново-Вознесенской и Рязанскойгуберниях всех рабочих и крестьян 1890—1896 го-дов рождения, не эксплуатирующих чужого труда».
Даже само название — Рабоче-Крестьянская Красная ар-мия — подчеркивало классовый характер вооруженных сил социалистической России. И когда Троцкий ставил на выс-шие командные должности бывших генералов, он противо-поставлял себя немалой части партии.
Бюро печати при ВЦИК 10 августа 1918 года сообщало: «Для обеспечения тыла от попыток восстания в Петрограде арестованы все офицеры».
Но без офицеров сражаться было невозможно. Поначалу Гражданская война носила в основном партизанский характер, сражались между собой отдельные отряды. Но в 1918 году в дело вступили регулярные армии, образовались фронты военных действий. Воевать надо было профессионально. Вот поэтому Троцкий привечал людей талантливых, быстро выдвигал их на высокие должности, не обращая внимания, есть партийный билет или его нет.
Положение офицеров на Гражданской войне было трудным и опасным — причем по обе стороны фронта.
Генерал Деникин с ненавистью относился к бывшим офицерам, которые оказались на службе Красной армии. В ноябре 1918 года он издал приказ: «Всех, кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской армии — суровый и беспощадный». И попавших в плен к белым бывших офицеров действительно казнили.
«В армейской, среде, — отмечает академик Поляков, — солдаты с неприязнью и недоверием относились к офицерам. . Это сказывалось (разумеется, в различных формах) и в красной, и в белой армиях. Старые офицеры не рвались в бой против своих сограждан (Деникин с горечью писал о нежелании старых офицеров идти на новую войну), но в глазах солдат они выглядели орудием принуждения к войне, к которой солдаты отнюдь не стремились.
В белых армиях офицер для солдата оставался барином, ощущая тяжесть генетически унаследованной холопской вражды. В Красной армии старый офицер ощущал недоверие и революционного начальства, и солдатской массы».
Обе армии состояли в основном из крестьян, которые иногда по нескольку раз переходили из одного войска в другое. С февраля по декабрь 1919 года из Красной армии дезертировали миллион семьсот тысяч человек.
«В сдавшемся подразделении, — пишет академик Поляков, — расстреливали командиров, коммунистов, а солдаты, сменив красные звездочки на кокарды, снова становились в строй. В сдавшемся же белом полку расстреливали офицеров, на солдатские фуражки вешали звездочки, полк под новым командованием направлялся в бой против «белых».
Ленин первоначально сильно заблуждался насчет того, как строить армию. В ноябре 1918 года он говорил: «Теперь, строя новую армию, мы должны брать командиров только из народа. Только красные офицеры будут иметь среди солдат авторитет и сумеют упрочить в нашей армии социализм». Но Ленин быстро убедился в правоте Троцкого.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#12 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:12

Казаки

Переход казаков то на одну, то на другую сторону отра-жал реальные настроения людей, которым не нравилась ни та, ни эта власть.
«Расказачивание» как массовый террор против казаков и попытка растворить их среди переселенных из других райо-нов России крестьян было политикой Донского бюро ЦК во главе с Сергеем Ивановичем Сырцовым.
Сергея Сырцова приметил Сталин. Со временем возьмет в аппарат ЦК руководить учебно-распределительным отде-лом, потом агитационно-пропагандистским. Сырцов станет кандидатом в члены политбюро и председателем Совнарко-ма РСФСР, но начнет сопротивляться политике раскулачи-вания, лишится всех постов, а в 1937-м будет расстрелян.
В своей правоте Сырцов и Донское бюро ЦК убедили в Москве секретаря ЦК Якова Михайловича Свердлова.
В секретном циркулярном письме оргбюро ЦК от 24 ян-варя 1919 года говорилось:
«I. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо принять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
2. Конфисковать хлеб...»
Против политики террора выступили работавшие на Дону Григорий Яковлевич Сокольников, член ЦК и член Реввоен-совета Южного фронта, и Валентин Андреевич Трифонов, бывший член Всероссийской коллегии по организации и уп-равлению Красной армии...
К ним не прислушались. Уже после смерти Свердлова, 22 апреля 1919 года, оргбюро ЦК, которым теперь фактиче-ски руководил Сталин, приняло решение: «По отношению к южному контрреволюционному казачеству проводить террор; заселять казачьи хутора выходцами из Центральной России».
Стремление максимально жестоко покарать выступления казаков против советской власти разделяли не только больше-вики. Андрей Лукич Колегаев был одним из организаторов партии левых эсеров, то есть крестьянской партии, и нарко-мом земледелия. Потом он отошел от эсеров, в 1919 году был членом Реввоенсовета Южного фронта. Он подписывал чудовищные директивы. Скажем, 16 марта 1919 года он приказал Реввоенсоветам 8-й, 9-й, 10-й армий немедленно подавить казачье восстание, используя такие меры, как:
«а) сожжение восставших хуторов;
б) беспощадные расстрелы всех без исключения лиц, при- нимавших прямое или косвенное участие в восстании;
в) расстрелы через пять или десять человек взрослого мужского населения восставших хуторов;
г) массовое взятие заложников из соседних к восставшим хуторов...»
Массовый террор создавал советской власти новых врагов. Но Сталина это не беспокоило. Он начал выявлять врагов в собственном штабе.
Иосифу Виссарионовичу не понравился командир округа Снесарев — во-первых, военспец, во-вторых, недостаточно почтителен. Сталин информировал Троцкого, что провел совещание и совещание решило «предложить Вам удалить Снесарева».
Совещался Сталин исключительно со своими единомышленниками. Скажем, брат Валентина Трифонова — Евгений Андреевич, назначенный в апреле 1918 грда комендантом Ростова-на-Дону и правительственным военным комиссаром Южнорусских областей, полностью поддержал план Снесарева. Этого Сталин Трифонову не забудет. В 1924-м Евгения Трифонова демобилизовали из армии. Он работал в Осоавиахиме. В 1937 году его уволили и исключили из партий. Он ждал ареста, но прежде чем за ним пришли, его сразил инфаркт. А Валентина Трифонова расстреляли в 1938 году...
Неожиданно к белым перебежал бывший генерал-майор царской армии А.Л. Носовйч, военный комиссар Северо- Кавказского военного округа. Как потом выяснилось, он вступил в Красную армию по заданию командования белых. Его бегство стало желанным поводом для нападок на бывших офицеров.
Сталин обвинил всех военспецов в «преступной небрежности и прямом предательстве», отстранил от должности и приказал арестовать командующего округом Снесарева. Вслед за ним по приказу Сталина чекисты арестовали многих офицеров штаба округа, их поместили в плавучую тюрьму, потом эту баржу просто затопили.
Впрочем, в своей карательной деятельности Сталин находил полнейшую поддержку со стороны Ленина.
Ленин писал: «Когда Сталин расстреливал в Царицыне, я думал, что это ошибка, думал, что расстреливают неправильно. Моя ошибка раскрылась...»
Когда войсками командовал Снесарев, ситуация была вполне благоприятной. Действия Сталина привели к тому, что Царицын был окружен.
Троцкий отправил в Царицын комиссию, которая пришла к выводу, что арестованные офицеры ни в чем.не виноваты. Снесарева и офицеров, которых не успели расстрелять, выпустили.
Возмущенный Троцкий потребовал от Сталина дать командованию округа возможность работать нормально. Сталин на телеграмме написал: «Не принимать во внимание».
Снесарева от греха подальше перевели командующим Западным участком отрядов завесы.которые прикрывали линию перемирия с немцами. Вся эта трагическая история описана в сборнике статей «Реввоенсовет Республики», который появиля уже после перестройки.
В Царицыне у Сталина появились первые поклонники, которые искали у него защиты от Троцкого.
Как раз в июле 1918 года Климент Ефремович Ворошилов с остатками 3-й и 5-й украинских армий, которых с Украины выбили немецкие войска, вышел в район Царицына.
Ворошилов и другие выдвинувшиеся после революции командиры не хотели идти в подчинение к бывшим офицерам, потому что полюбили партизанскую вольницу, при которой они никому не подчинялись. Ворошилов на многие годы стал самым преданным помощником Сталина. Иосифа Виссарионовича поддержал и председатель Царицынского комитета партии и председатель штаба обороны Царицынского Совета Сергей Константинович Минин.
В соответствии с решением ВЦИК главнокомандующий войсками Республики включался в состав Реввоенсовета и получал «полную самостоятельность во всех вопросах стратегически-оперативного характера».
Точно так же строились взаимоотношения Реввоенсоветов фронтов и командующих.


МЯТЕЖ ЧЕХОСЛОВАКОВ И РАССТРЕЛ АДМИРАЛА КОЛЧАКА

(откуда же чехословаки взялись там на самом деле и почему выступили на стороне белых против друзей красных?)

Реальная опасность для большевиков возникла в июле | 1918 года, когда подняли восстание левые социалисты-революционеры, единственные политические союзники большевиков. Они больше всех возмущались миром с немцами.
Вообще Брестский мир, с одной стороны, спас правительство большевиков, с другой — настроил против них пол-России. ЦК правых эсеров после Брестского мира заявил, что «правительство народных комиссаров предало демократическую Россию, революцию, интернационал, и оно должно быть и будет низвергнуто... Партия социалистов-революционеров приложит все усилия к тому, чтобы положить предел вла-у ствованию большевиков».
Из-за Брестского мира среди врагов советской власти ока- зался чехословацкий корпус. Дело в том, что с началом Пер-овой мировой войны чехи и словаки, которые находились под властью Австро-Венгерской империи, рассматривались в России как союзники (журнал «Родина», июнь 2001).
Совет министров России еще 30 июля 1914 года принял решение сформировать Чехословацкую дружинуг Чехи охотно воевали против немцев, надеясь, что после поражения Германии и Австро-Венгрии будет создана независимая Чехо-Словакия.
Сначала на территории России сформировали чехословацкий стрелковый полк имени Яна Гуса. Через год полк развернули в бригаду, еще через год это уже была 1-я Гуситская стрелковая дивизия, а затем и корпус.
После Октябрьской революции будущий президент Чехо-Словакии Томаш Масарик попросил Францию принять чехословацкий корпус под французское командование. И с декабря 1917-го чехи подчинялись французам, оставаясь на террито- рии России.
Чехи продолжали честно сражаться против немцев. В марте 1918 года командующий советскими войсками на Украине Антонов-Овсеенко издал приказ: «Революционные войс- ка не забудут той братской услуги, которая оказана была чехословацким корпусом в борьбе рабочего народа Украины с бандами хищного империализма. Оружие, передаваемое чехословаками, революционные войска принимают как братский подарок».
Франция решила вывести чехов из России и перебросить их на свой фронт, потому что испытывала острую нехватку людских ресурсов. Чехи двинулись на восток по Транссибирской железной дороге во Владивосток, чтобы сесть там на пароходы.
Советское правительство не возражало, тем более что чехи сдали свою артиллерию, большую часть пулеметов и даже определенную часть винтовок. Но немцы конечно же не хотели, чтобы сорокатысячный чехословацкий корпус появился на Западном фронте. Немецкий посол в Москве граф Мирбах стал давить на Чичерина, который обратился к Троцкому. А тот совершил большую ошибку, приказав местным властям остановить продвижение чехословацких отрядов.
Составы по нескольку суток стояли на каждой станции. Чехи стали возмущаться, возникла напряженность. Теперь уже они воспринимались как враги.
Троцкий 25 мая 1918 года приказал всей/местной власти от Пензы до Омска: «Под страхом тяжкой ответствен- ности разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на железнодорожных линиях, должен быть выброшен из вагона и заключен в лагерь военнопленных... Одновременно посылаю в тыл чехословацким эшелонам надежные силы, которым поручено проучить мятежников... Всем железнодорожникам сообщается, что ни один вагон с чехословаками не должен про- двинуться на восток...»
Отряды Красной гвардии атаковали (эшелоны, но они стол- кнулись с хорошо обученными и дисциплинированными час-тями. Чехословаки не собирались сдавать оружие. Они реши-ли пробиваться на восток. В результате вся Транссибирская магистраль оказалась в руках чехословаков. Тогда у руководи-телей Белой армии и союзников возникла мысль использовать чехословаков против советской власти; их попросили остать-ся в России и развернуть на Волге фронт против немцев, ав-стрийцев и их союзников, большевиков.
Леонид Красин писал жене: «Самое-скверное — это вой-на с чехословаками и разрыв с Антантой... Много в этом ви-новата глупость политики Ленина и Троцкого, но я немало виню и себя, так как определенно вижу — войди я раньше в работу, многих ошибок можно было бы предупредить...»
Чехословаки легко подавили все очаги сопротивления, и власть большевиков над Сибирью и Дальним Востоком пе-рестала существовать. Под защитой чехословаков возникла Народная армия Комитета членов Учредительного собрания в Поволжье.
Некоторое количество членов разогнанного большевиками Учредительного собрания собрались в Самаре. Вначале их $ыло всего пять человек, в основном это депутаты от Самар-ской губернии, но они прилагали усилия, чтобы собрать в городе всех депутатов Учредительного собрания и возобно-вить работу единственного законно избранного органа власти. Им удалось доставить в Самару около ста депутатов.
Они исходили из того, что правление большевиков при-ведет либо к восстановлению монархии, либо к немецкой Оккупации всей России, и решили установить настоящее демократическое, республиканское правление. Они образовали Комитет членов Учредительного собрания, который вошел в историю как (Самарский Комуч.
Между прочим, в его состав в качестве управляющего ве-домством труда вошел Иван Михайлович Майский, будущий посол в Англии, а тогда член ЦК партии меньшевиков.
Майский приехал в Самару в августе 1918 года:
«Выставки магазинов были полны всевозможными това-рами, являя резкий контраст с товарной пустотой, зиявшей в то время в московских магазинах. Вся картина города но-сила хорошо знакомый, привычный, «старый» характер, еще не нарушенный горячим дыханием социалистической рево-люции. И это невольно ласкало наш глаз, глаз противников советского режима.
Высшего пункта наше настроение достигло, когда мы пришли на рынок. Эти горы белого хлеба, свободно прода-вавшегося в ларях и на телегах, это изобилие мяса; битой птицы, овощей, масла, сала и всяких иных продовольствен-ных прелестей нас совершенно ошеломило. После Москвы 1918 года самарский рынок казался какой-то сказкой из «Ты-сячи и одной ночи». Причем цены на продукты были срав-нительно умеренны».
Руководители Самарского Комуча создали Народную ар-мию и заявили, что намерены в первую очередь освободить Россию от немецкой оккупации и во вторую — избавить страну от большевиков. Народная армия заняла Уфу, Симбирск, Казань...
Народная армия задумывалась как добровольческая, но почти сразу решили провести мобилизацию. Армия достигла тридцати тысяч бойцов. С помощью мобилизованных офице-ров развернули восемь пехотных полков.
Несколько частей Красной армии присоединились к На-родной армии именно под лозунгом борьбы и с немцами, и с большевиками. Например, командующий Восточным фронтом Михаил Артемьевич Муравьев повернул оружие против правительства большевиков, потому что возмутился миром с немцами.
Крестьянин по происхождению, Муравьев окончил юнкерское училище, в Первую мировую дослужился до подполковника. В 1917-м присоединился к левым эсерам. На третий день после Октябрьской революции он был назначен начальником обороны Петрограда, а еще через день поставлен командовать войсками по ликвидации антисоветского мятежа Керенского и Краснова.
По словам Тухачевского, «Муравьев отличался бешеным честолюбием, замечательной личной храбростью и умением наэлектризовать солдатские массы. Теоретически Муравьев был очень слаб в военном деле, почти безграмотен. Однако знал историю войн Наполеона и наивно старался копировать
их, когда надо и когда не надо. Мысль «сделаться Наполео- ном» преследовала его, и это определенно сквозило во всех его манерах, разговорах и поступках».
С декабря 1917 года Муравьев служил начальником штаба наркома по борьбе с контрреволюцией на юге России, затем его перевели командовать войсками Южного фронта. 13 июня 1918-го он возглавил Восточный фронт, созданный для борьбы с чехословаками. С опозданием в Москве осознали масштаб опасности, исходящей от восставших чехословаков. В Симбирской, а затем и в Пензенской губерниях была объявлена первая в Советской России мобилизация бывших офицеров.
Но служба Муравьева в Красной армии быстро закончилась.
10 июля в Симбирске Муравьев заявил, что разрывает Брестский мир, прекращает борьбу с чехословаками и намерен вместе с ними сражаться против немцев. Он арестовал местных партийных работников.
Командовавший тогда 1-й армией Тухачевский вспоминал:
«11 «юля Муравьев прибыл на пароходе в Симбирск. Я им был вызван для доклада, но как только явился на пристань, то тотчас же был арестован. С сумасшедшими, горящими глазами Муравьев после ареста заявил мне:
— Я поднимаю знамя восстания, заключаю мир с чехословаками и объявляю войну Германии».
К Муравьеву присоединился бронедивизи он. стоявший в Симбирске. Командовавший 2-й армией Восточного фронта Федор Евдокимович Махин, бывший полковник царской арную комиссию по снабжению Красной армии (Чрезкомснаб). Ей подчинялись все предприятия, которые выпускали военную технику и боеприпасы.
В начале октября "1919 года комиссию упразднили, а эти дела поручили Чрезвычайному уполномоченному Совета Обороны по снабжению Красной армии и Красного флота (Чусоснабарм) Алексею Ивановичу Рыкову. До этого Рыков был членом коллегии наркомата продовольствия. Он ведал продовольственными отрядами, которые конфисковывали хлеб в деревне и доставляли его в город. Рыкова ввели в Реввоенсовет. Ему подчинили Чрезвычайную комиссию по снабжению Красной армии. Рыков создал централизованную систему обеспечения вооруженных сил оружием, снаряжением, продовольствием и фуражом.
При Чрезвычайном уполномоченном образовали Совет военной промышленности (Военпром), и Рыков руководил всеми военными предприятиями. .Они с Троцким придумали первые советские танки — бронированные тракторы «катерпиллер».



---------------------

Колчак


В 1920 году Троцкий говорил:
— Под руководством товарища Рыкова наша расстроенная промышленность дала максимум того, что она могла дать...
16 августа 1921 года Чрезвычайную комиссию по снабжению армии ликвидировали. Алексей Рыков стал заместителем Ленина в правительстве. После смерти Владимира Ильича он возглавил Совнарком...
Когда чехословаки свергли советскую власть в Сибири и на Дальнем Востоке, в Омске возникло сибирское правительство, образованное теми, кто намеревался восстановить Учредительное собрание. Некоторые историки считают, что это было самое законное правительство из всех, которые после осени 1917 года возникли на территории России (подробнее см. журнал «Отечественная история», 1999, № 6).
Правительство возглавил правый эсер Николай Дмитрие-вич Авксентьев; он был министром внутренних дел во Вре-менном правительстве. Но реальная власть в регионе принад-лежала военным, им Авксентьев не нравился. В поисках популярной фигуры они обратились к адмиралу Александру Васильевичу Колчаку.
Колчак с отличием окончил морской кадетский корпус, много лет провел в полярных экспедициях. Во время Русско-японской войны 1904—1905 годов участвовал в обороне Порт-Артура, командовал миноносцем.
После трагической гибели русского флота в войне с Японией группа офицеров с разрешения морского министра образовала полуофициальный кружок с целью разработки путей юсоздания и реформирования флота. Председателем кружкастал капитан 2-го ранга Александр Васильевич Колчак, (тор трудов по океанографии и гидрологии. Члены кружка адали министру записку с предложением создать морской неральный штаб. Весной 1906 года штаб был создан, естественно, в генштаб зачислили капитана 2-го ранга Колчака. Ему не нравилось, как осуществлялась программа военного кораблестроения. Строили не тот корабль, который был Жен, а тот, который соответствовал ассигнованным средствам. Из-за этого флот получал корабли, которые ему не дли нужны. В 1908 году Колчак ушел из генштабам увлекся гидрографическими изысканиями, научными экспедици-ди. В 1910-м он вернулся в морской штаб на прежнюю должность. В 1912-м получил под командование эскадренный миноносец. Во время Первой мировой командовал минной дивизией на Балтике. За высадку десанта в немецком тылу получил Георгия IV степени. В июле 1916-го вице-адмирал Колчак стал командующим Черноморским флотом. В июле 1917 года Колчака во главе военно-морской миссии отправили в США. После Октябрьской революции он просил англичан взять его на службу, чтобы продолжить войну с немцами. Ему предложили отправиться в Бомбей и мучить там назначение на месопотамский фронт. Он добился до Сингапура, но там англичане предложили ему вернться в Россию, чтобы бороться с большевиками.
Сначала он отправился в китайский город Харбин, где было много беженцев из России. Они сформировали эмигран-;кое правительство во главе с генерал-лейтенантом ДмитриемЛеонидовичем Хорватом, который был управляющим Китайско-Восточной железной дорогой. Колчак присоединился генералу Хорвату,' но тут же оказался в конфликте с атаманом Григорием Михайловичем Семеновым, которого поддерживавали японцы. Тогда Колчак решил вступить в Добровольческую армию, »Харбина по железной дороге он отправился на юг России. октябре 1918 года он оказался в Омске, ему предложили шючиться в работу Временного сибирского правительства. ноября его утвердили военным и морским министром. В этой шжности он пробыл меньше двух недель. 18 ноября генера-д свергли правительство Авксентьева и предложили Колча-ка стать единоличным диктатором.
Он не отказался и объявил себя верховным правителем России. Но адмирал совершенно не был готов к этой роли.
Он оставался военным до мозга костей. Он не верил в демократию, парламент, законы. Колчак разогнал остатки Учредительного собрания. И совершил ошибку.
Военный переворот в Омске настроил против него эсеров, которые призвали Солдат «прекратить гражданскую войну с Советской властью и обратить оружие против диктатуры Колчака». А за эсеров на выборах в Учредительное собрание проголосовало почти девяносто процентов избирателей. Таким образом, симпатии сибиряков были не на стороне Колчака.
Колчак хотел было раздать землю крестьянам, но так и не решился, и утерял поддержку крестьян, которые в Сибири были настроены против большевиков. Реквизиция продовольствия и насильственная мобилизация в армию окончательно превратили основную массу крестьян во врагов Колчака.
Верховный правитель России заявил: «Гражданская война должна быть беспощадной. Я приказываю начальникам частей расстреливать всех пленных коммунистов. Или мы их перестреляем, или они нас». А генералы его армии и без того жестоко расправлялись с местным населением, обирали и грабили крестьян. Колчак вообще совершил множество ошибок.
Когда генерал-лейтенант Николай Николаевич Юденич готовился взять Петроград, финский генерал Карл Густав
Маннергейм информировал Колчака, что он тоже готов начать боевые действия против большевиков, если Колчак официально признает независимость Финляндии. Судьба Петрограда в буквальном смысле висела на волоске. Но адмирал ответил, что идея единой и неделимой России для него важнее всего.
Маннергейм не стал вмешиваться, большевики удержали Петроград, войска Юденича потерпели поражение.
Башкиры требовали признать их право на самостоятельность. Колчак отказался. Башкиры перешли на сторону большевиков, которые согласились в феврале 1919 года на создание Башкирской республики.
Первое время Колчак одерживал победы. У него в руках оказался вывезенный из столицы золотой запас России, которым он оплачивал военные поставки не только для своих войск, но и для армии Деникина. Однако постепенно Восточный фронт под командованием Михаила Васильевича Фрунзе набрал силу и перешел в наступление.
Летом 1919 года армия Колчака начала отступать, потом |зна побежала. 14 ноября 1919 года Омск пал. В тылу нача-лись восстания против Колчака.
Ему предлагали назначить главой правительства, видного промышленника Сергея Николаевича Третьякова, который возглавлял Экономический совет при Временном правительстве. Колчак не захотел: Третьяков мало знает Сибирь и «не подходит как представитель крупного капитала».
Главой кабинета стал Виктор Николаевич Пепеляев, пра-вый кадет. Третьякова назначили его заместителем. Пепеляев Пытался сговориться с эсерами и меньшевиками для создания единого антибольшевистского фронта. Но те не верили Пепедяеву.
Эсеры, меньшевики и другие политические силы сфор-мировали в Иркутске подпольный Политический центр, который поднял восстание против Колчака и взял власть в городе.
4 января 1920 года Колчак сложил с себя полномочия и подписал указ об утверждении генерала Деникина «верхов-ным правителем Российского государства», всю полноту власти на территории Российской восточной окраины передал генерал-лейтенанту Григорию Михайловичу Семенову, атаману Сибирского казачьего войска.
5 января Колчак распустил свою охрану и перешел в поезд союзников под охрану чехословаков, которые обещали вывезти его из России.
Колчак рассчитывал на поддержку чехословацкого корпуса, но большого желания сражаться с большевиками у чехов не было, поэтому, когда Красная армия, набравшись сил, стала наступать, чехи отошли в сторону.
15 января чехословаки на станции Иннокентьевской (неподалеку от Иркутска) передали Колчака и председателя Совета министров Пепеляева представителям Политического центра.
21 января власть в Иркутске перешла к большевикам, которые арестовали Колчака и Пепеляева и собирались их судить.
Когда к Иркутску подошли остатки колчаковских войск потребовали освободить адмирала, член Реввоенсовета 5-й армии и председатель Сибирского ревкома Иван Никитич Смирнов распорядился Колчака и Пепеляева «немедленно расстрелять». Смирнов боялся, что белые войска освободят адмирала и Гражданская война в Сибири возобновится.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#13 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:15

«ПРОШУ ДАТЬ МНЕ ОТПУСК»

Ленин и Троцкий победили в Гражданской войне, но какой ценой!
Гражданская война была тотальной, считает академик Юрий Поляков, потому что вне войны не остался ни один район, ни один город, она втянула в мясорубку все насе-ление и привела к огромным потерям и разрушению эко-номики. Озлобление и ожесточение людей сделали войну особенно кровавой. Даже приказывать убивать не было нужды. Убивали по собственному желанию. Данные о количестве погибших в Гражданскую войну очень разнятся. По мнению историков, которые специально занимаются этой темой, погибло четыре с лишним миллиона человек.
Общие потери РККА в 1918—1922 годах составили около миллиона человек, примерно столько же потеряла Белая армия.
Еще минимум два миллиона бежали из Советской России — это цифра получателей так называемых нансеновских паспортов. Известный исследователь Арктики норвежец Фритьоф Нансен, верховный комиссар Лиги Наций по делам беженцев, выдавал людям, оставшимся без родины и документов, удостоверения личности...
Социолог Питирим Сорокин так писал о последствиях революции и Гражданской, войны:
«Мирная жизнь тормозит акты насилия, убийства, зверства, лжи, грабежа, обмана, подкупа и разрушения. Война и революция, напротив, требуют их, прививают эти рефлексы, благоприятствуют им всячески... Война и революция требу- ют беспрекословного повиновения (в противовес творчеству, праву и т. п.), душат личную инициативу, личную свободу... отрывают и отучают от мирного труда... Следствием войны и революции является «оголение» человека от всякого культурного поведения. С него спадает тонкая пленка подлинно человеческих форм поведения, которые представляют нарост над рефлексами и актами чисто животными».
Первая мировая и Гражданская войны разорили страну. Ленин желал скорее сократить военные расходы.
18 марта 1921 года Реввоенсовет запросил 4,6 миллиона пудов импортного угля для Балтийского флота. В тот же день это обсуждалось на заседании Совета Труда и Обороны. Ле-нин написал свое мнение: «Я против выдачи 4,6 миллиона тонн угля на флот».
21 марта Владимир Ильич писал Троцкому:
«Не «прикрыть» ли нам на год флот совсем? К чему он? А уголь отдать железным дорогам или текстильным фабри-кам, чтобы дать мужикам ткань? По-моему, надо бы здесь пойти на решительные меры. Пусть флот пострадает. А сов-власть выиграет».
Троцкий с ним не согласился и настоял на своем. 6 апре-ля Совет Труда и Обороны принял окончательное решение: «Принять к сведению сообщение т. Лядова о достигнутом соглашении по вопросу о дополнительной закупке за грани-цей и предоставлении Балтфлоту 4 600 000 пудов угля». 11 декабря 1920 года был издан первый приказ о демобилизации. К концу 1920 года в Красной армии насчитывалось пять с половиной миллионовчеловек.
Но как шла демобилизация!
?5 апреля 1921 года Ленин писал Зиновьеву, что он прикинул: при нынешних темпах демобилизации (двести тысяч человек в месяц) сокращение армии затянется на полтора года;
«Явно невозможная вещь.
Вся суть в том, что военная бюрократия желает сделать «по-хорошему»: вези на железных дорогах!
А на железных дорогах и два года провозят.
«Пока» давай одежу, обувь, хлеб.
Надо в корне изменить: перестать давать что бы то ни было.
Ни хлеба, ни одежи, ни обуви.
Сказать красноармейцу: либо уходи сейчас пешком «без ничего». Либо жди год на 2 фунта (хлеба. — Авт.) и без одежи, без обуви.
Тогда он уйдет сам и пешком».
Жестокое отношение к бывшим красноармейцам никого не смутило. На следующий день члены политбюро поддер- жали вождя:
«Признать необходимым радикально изменить быстроту демобилизации. Для этого: не вести демобилизуемых по железным дорогам, а отпускать пешим хождением...
Отменить правила и постановления о снабжении демобилизуемых одеждой, обувью и прочим.
Задачей поставить, чтобы армия была доведена к осени до одного миллиона...»
8 апреля политбюро вновь рассмотрело этот вопрос и поручило заместителю председателя Реввоенсовета Склянскому организовать исполнение партийного решения. Там были еще два пункта:
«Поручить т. Склянскому разработать также вопрос о возможности омоложения армии, т. е. привлечения 18-летних...
Обсудить вопрос о том, как обеспечить состав армии пре-имущественно из населения неземледельческих губерний (мотив — неразрушение сельского хозяйства)...»
12 апреля Склянский доложил политбюро о принимаемых мерах. Политбюро поручило ему внести предложения в Совет Труда и Обороны. 13 апреля СТО принял решение о сокращении армии, о демобилизации военнослужащих 1892— 1896 годов рождения и о сохранении обмундирования за красноармейцами, уволенными в бессрочный отпуск.
К октябрю 1922 года армия сократилась до восьмисот тысяч. Но и эта цифра оказалась слишком большой, поэтому к 1 октября 1924 года решили сократить еще на двести с лишим тысяч
Из войны Лев Троцкий вышел в ореоле победителя Он создал армию, он разгромил контрреволюцию и обеспечил безопасность страны.
Всю войну он провел на фронтах. Его поезд стремительно перемещался по стране - Троцкий отправлялся туда где революции грозила опасность. Никто не мог отказать ему в смелости и решительности.

-----------------------------------------------------

Завещание Ленина

Крупская 23 декабря обратилась за защитой, к Льву Борисовичу Каменеву, который во время болезни Ленина председательствовал в политбюро:
«Лев Борисыч, по поводу коротенького письма, написанного мною под диктовку Влад. Ильича с разрешения врачей, Сталин позво-лил себе вчера по отношению ко мне грубейшую выходку. Я в партии не один день. За все тридцать летя не слышала ни от одного товарища ни одного грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Ста-лину.
Сейчас мне нужен максимум самообладания. О чем мож-но и о чем нельзя говорить с Ильичом, я знаю лучше всякого врача, так как знаю, что его волнует, что нет, и во всяком случае лучше Сталина.
Я обращаюсь к Вам и к Григорию (Зиновьеву. — Авт.), как наиболее близким товарищам В. И., и прошу оградить меня от грубого вмешательства в личную жизнь, недостой-ной брани и угроз. В единогласном решении Контрольной комиссии, которой позволяет себе грозить Сталин, я не со-мневаюсь, но у меня нет ни сил, ни времени, которые я могла бы тратить на эту глупую склоку. Я тоже живая, и нервы напряжены у меня до крайности».
Каменев, надо полагать, беседовал со Сталиным. Тот по-звонил Крупской и попытался погасить конфликт.
Ее собственный муж защитить Надежду Константиновну не мог. Состояние Ленина стремительно ухудшалось. В ночь на 23 декабря у него наступил паралич правой руки и пра-вой ноги|Тем не менее именно 23 декабря, возможно предчувствуя худшее, он начал диктовать знаменитое «Письмо к съезду», которое воспринимается как завещание.
Первая, более нейтральная, часть «Письма» касалась не-обходимости увеличить состав ЦК и «придать законодатель-ный характер на известных условиях решениям Госплана, идя навстречу требованиям т. Троцкого».
Затем Ленин продиктовал главную часть завещания, где охарактеризовал главных лидеров партии — Сталина, Троц-кого, Зиновьева, Каменева, Бухарина и Пятакова. Все харак-геристики очень жесткие, разоблачительные.
Троцкого и Сталина он назвал «выдающимися вождями» партии, но предположил, что их столкновение погубит партию.
По мнению Ленина, «тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью...
Тов. Троцкий... отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хвастающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела».
4 января 1923 года Ленин продиктовал важнейшее добав-ление к письму:
«Сталин слишком груб... Этот недостаток становится не-терпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от т. Сталина толь-ко одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив... меньше капризности и т. д. Это обстоятель-ство может показаться ничтожной мелочью... Но с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения напи-санного мною выше о взаимоотношениях Сталина и Троц-кого это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение».
Вскоре Ленин вновь обратился к Троцкому за помощью в так называемом «грузинском деле».
Руководители компартии Грузии во главе с Буду Мдивани подали в отставку в знак протеста против действий первого секретаря Закавказского крайкома Серго Орджоникидзе, который попросту ими командовал, не допуская са-мостоятельности, и, ведя себя очень грубо, даже ударил члена ЦК компартии Грузии Кабахидзе, который назвал его «сталинским ишаком».
Кабахидзе подал жалобу. Но ходу ей не дали, поскольку партийным аппаратом руководил Сталин, покровительство-вавший Орджоникидзе.
Начальник сталинской канцелярии Амаяк Назаретян написал другу Серго, что Матвей Шкирятов, председатель Центральной комиссии по проверке и чистке рядов партии, «хохотал и говорил: жаль, мало попало, только один раз ударил!».
Грузины предлагали, чтобы Грузия напрямую входила в состав СССР, минуя ненужную надстройку — Закавказскую Федерацию, как это и произошло потом.

-----------------------------------

В середине июля 1922 года уже тяжело больной Ленин, откликаясь на какое-то обострение отношений в политбюро, писал Каменеву: «Выкидывать за борт Троцкого — ведь на то Вы намекаете, иначе нельзя толковать - верх нелепости. Если Вы не считаете меня оглупевшим уже до безнадежности то как Вы можете это думать???? Мальчики кровавые в глазах...»
На одном партийном совещании во время XI съезда партии в марте 1921 года Ленин говорил, что, несмотря на разногласия, «мы с Троцким сойдемся». И тут же добавил: «Он в аппарат влюблен, а в политике ни бе ни ме». Троцкий, наверное, обиделся, узнав, что о нем говорил Владимир Ильич. Но Ленин был недалек от истины...
Почему Троцкий вел себя так вяло и безынициативно; когда Ленин фактически выталкивал его на первые роли. Председатель Реввоенсовета оказался наивен, он не верил в то, что его могут свергнуть с вершины власти. По-настоящему он не стремился к первой роли. Ему нравилась его роль мудреца, который с недосягаемой вершины взирает на происходящее. Он не был охвачен этой неутихающей страстью к власти, поэтому и проиграл.
Завещание Ленина, как его ни толкуй, содержит только одно прямое указание: снять Сталина с должности генсека остальных менять не надо, хотя Ленин и указал — довольно болезненным образом — недостатки каждого из самых замет- ных большевиков. Но получилось совсем не так, как завещал Владимир Ильич. Сталин — единственный, кто остался на своем месте. Остальных он со временем уничтожил.
Более того, само письмо Ленина стали считать троцкист-ским документом,,чуть ли не фальшивкой. Сам Сталин пред-почитал говорить о так называемом «завещании Ленина».
Ленин готовил это письмо к очередному, то есть XII съез-ду, который состоялся еще при его жизни. Как и всякий че-ловек, он не верил в скорую смерть и надеялся на выздоров-ление. Но Сталин сделал все, чтобы письмо Ленина не дошло до делегатов съезда, которые — при жизни Владимира Иль-ича — могли бы и потребовать исполнения ленинских ука-заний.
Троцкий, обиженный резкостью ленинских слов и совер-шенно не понимая, что последует дальше, не позаботился о том, чтобы письмо Ленина стало известно делегатам.
На съезде выступление Троцкого было встречено такой бурной овацией, таким длительным, несмолкаемым громом аплодисментов, что Сталин и другие члены политбюро позе-ленели от зависти и злобы. А Ворошилов сказал, что «подоб-ные овации просто неприличны, так можно встречать только Ленина».
Увидев, как вслед за Троцким в зал заседаний входит член ЦК Карл Радек, Ворошилов сказал:
— Вот идет Лев, а за ним его хвост.
Остроумный Радек ответил ему четверостишием:
У Ворошилова тупая голова,
Все мысли в кучу свалены,
И лучше быть хвостом у Льва,
Чем задницей у Сталина.
Делегации, которые приходили приветствовать съезд, про-возглашали: «Да здравствуют наши вожди Ленин и Троцкий!» Имя Сталина они не вспоминали.
Троцкий увидел в этом признание партией его таланта и авторитета. А Сталин и другие твердо решили, что от Троц-кого нужно избавиться. После XII съезда Сталин и его сто-ронники повели против председателя Реввоенсовета откры-тую борьбу.
Еще во время так называемой дискуссии о профсоюзах, когда партийная печать получила из аппарата команду ата-ковать Троцкого, Лев Семенович Сосновский, редактор га-зеты «Беднота», встретил Сталина во дворе Кремля и спросил:
— Почему вы обостряете эту борьбу?
Сталин объяснил наивному журналисту:
— Вы думаете, речь идет о судьбе профсоюзной резолю-ции? Речь идет о том, кому руководить партией.
Троцкий, окруженный множеством восторженных по-клонников, не считал нужным готовить себе базу поддер-жки. Он не понимал, что это необходимо. За послереволю-ционные годы он привык к аплодисментам, восторженному приему, восхвалениям и считал, что так будет всегда. За-падные коммунисты вообще говорили о нем как о символе революции.
--------------------------------


14 марта 1923 года «Правда» выпустила специальный номер, посвященный двадцатипятилетию образования социал-демократической партии в России. Все видные большевики представили в этот спецвыпуск свои статьи.
Самой заметной оказалась статья Карла Радека «Лев Троцкий — организатор побед»:
«Государственная машина наша скрипит и спотыкается. А что у нас вышло действительно хорошо, — это Красная Армия. Создатель ее, волевой центр ее, это — РКПв лице товарища Троцкого. Русская революция в военном деле действовала через мозг, через .нервную систему и сердце этого великого своего представителя...
Только человек, так работающий, как Троцкий, только человек, умеющий так говорить солдату, как говорил Троцкий, — только такой человек мог сделаться знаменосцем вооруженного трудового народа...
Без него создание Красной Армии и ее победы требовали бы во много раз больше жертв. Если наша партия войдет в историю как первая партия пролетариата, которая, сумела построить великую армию, то эта блестящая страница истории . русской революции будет навсегда связана с именем Льва Давидовича Троцкого как человека, труд и дело которого будут предметом не только любви, но и науки новых поколений ра- бочего класса, готовящихся к завоеванию всего мира».
Статья Радека была воспринята однозначно: место заболевшего Ленина по праву может занять только один человек — Лев Давидович Троцкий. Можно представить себе, с какой ненавистью читал эту статью Сталин...
Но так думал не один только Радек;
Луначарский по-прежнему ставил Троцкого рядом с Ле- ниным: «Ленин и Троцкий давно уже числились в наших рядах людьми столь огромного дарования, столь бесспор- ными вождями, что особенного удивления колоссальный рост их во время революции ни в ком вызывать не мог»,
Поэт Сергей Есенин после встречи с Троцким сказал, что председатель Реввоенсовета — «идеальный тип человека».
Троцкий обладал даром увлекать за собой людей и не меньшим даром рождать врагов. Сталин возненавидел его в Царицыне, Зиновьев, председатель исполкома Коминтерна и хозяин Петрограда, — осенью 1919 года, когда он боялся, что наступающие войска Юденича возьмут город, и струсил, а Троцкий не счел нужным скрыть своего презрения к петрог-радскому вождю.
Троцкий сторонился этих людей и демонстративно остал-ся в одиночестве.
«Хождение друг к другу в гости, прилежное посещение ба-лета, коллективные выпивки, связанные с перемыванием ко-сточек отсутствующих, никак не могли привлечь меня. Новая верхушка чувствовала, что я не подхожу к этому образу жиз-ни. Меня даже и не пытались привлечь к нему. По этой самой причине многие групповые беседы прекращались при моём появлении, и участники расходились с некоторым конфузом за себя и с некоторой враждебностью ко мне. Вот это и озна-чало, если угодно, что я начал терять власть».
Его положение в партии зависело от Ленина. Когда Ленин умер, звезда Троцкого закатилась, потому что он ничего не сделал ради удержания власти.
И по сей день историки ведут споры, кто же был вторым человеком в стране и партии после Ленина — Сталин или Троцкий? Рассекреченные спецсводки ОГПУ, которые пос-ле смерти Ленина составлялись ежедневно, свидетельствуют о том, что народ считал наследником Троцкого;
«Население не верит, что Троцкий болен... Среди масс на-блюдается недовольство тем, что т. Троцкий отстранен... В связи с партдискуссией и болезнью т. Троцкого ходят тол-ки, что портреты т. Троцкого уничтожаются, что т. Троцкий выступает против коммунистов ввиду того, что угнетают ра-бочих, что он арестован и находится в Кремле...»
Имя Сталина в спецсводках не упомянуто ни разу. В на-роде его просто не знали. Именно потому, что Троцкий многими воспринимался как законный преемник Ленина, он вызывал страх и ненависть у товарищей по политбюро.
Они все сплотились против Троцкого. И Зиновьев, и Каменев, и другие подозревали, что, если Лев Давидович станет во главе партии и государства, он выбросит их из партийного руководства. Поэтому недавние соратники сде-лали ставку на Сталина, ненавидевшего Троцкого. И тем самым подписали себе смертный приговор — со временем Сталин их всех уничтожит...
Троцкого фактически изолировали. Шестеро других чле-нов политбюро собирались без него и все решали, на офи-циальное заседание выносился уже готовый документ. Если Троцкий возражал, он оставался в полном одиночестве.
12 июля 1923 года «Правда» поместила его статью с про-тестом против широкой продажи водки. — страна еще фактически жила в условиях сухого закона. В тот же день Ста-лин от имени политбюро (из семи членов политбюро нали-чествовали только двое — Сталин, Каменев, а также канди-дат в члены политбюро Ян Эрнестович Рудзутак) потребовал «воздержаться от помещения в «Правде» дискуссионных ста-тей по вопросу о продаже водки».
Во время отпуска Бухарина обязанности ответственного редактора газеты исполнял Евгений Алексеевич Преображен-ский, известный экономист, в недавнем прошлом секретарь ЦК и член оргбюро. Преображенский возмутился:
«Никакое новое решение в направлении возврата, к про-даже водки не может быть проведено без всестороннего и публичного обсуждения вопроса и без твердого большинства в партии за эту меру. Поэтому, не касаясь вопроса по суще-ству (я лично против продажи водки), я нахожу совершенно ошибочным решение Политбюро от 12 июля и прошу об его отмене».
Сталин даже рад был поводу убрать из «Правды» Пре-ображенского, сторонника Троцкого. 25 июля генсек писал Зиновьеву, отдыхавшему в Кисловодске:
«Вы, должно быть, знаете, что в связи с известным фель-етоном Наркомвоена (в «Правде») против водки политбюро предложило «Правде» воздержаться от дискуссии по вопро-су о водке. В ответ на это Преображенский прислал заявле-ние в политбюро об ошибочности этого решения, «принятого частью ЦК» (то есть — политбюро), с просьбой отозвать его из «Правды».
Одновременно он сказал Сольцу (Аарон Александрович Сольц — член президиума Центральной контрольной ко-миссии партии. — Авт.), что «дело может дойти до раско-ла». Видимо, некоторые товарищи ищут «удобного» повода для очередного шума. Я думаю, что придется удовлетворить просьбу Преображенского, освободив его от тяжелой рабо-ты в «Правде» и создав какую-нибудь «временную редакци-онную группу»...»
Через день, 27 июля, политбюро постановило: «Признать, что письмо т. Преображенского является недопустимым по тону и непозволительным по содержанию. Удовлетворить просьбу т. Преображенского об освобождении его от работы в «Правде».
Преображенского заменила коллегия из шести человек во главе с Андреем Бубновым.
Редактор «Правды» Бухарин, отдыхавший в Кисловодске, возмущенно писал Каменеву, что Сталин «даже меня вывел из терпения, передав «Правду» Бубешке, даже не запросив меня. В результате М.И. Ульянова вызывает меня в Москву, все бунтуют. Не написали даже толком, почему выставили Преображенского. Так швыряться людьми нельзя, даже если они не правы».
Но Сталин не обратил внимания на протесты Бухарина.
Преображенский впоследствии отошел от политической деятельности, работал в наркомате финансов, Госплане, наркомате совхозов. В 1937 году его расстреляли...
Троцкий пытался сопротивляться, говорил, что в партии исчезает демократия, дискуссии становятся невозможными, партийные организации привыкают к тому, что не избранные, а назначенные сверху секретари ими просто командуют.
5 октября 1923 года Троцкий отправил письмо в политбю- ро, в котором писал, что «секретарскому бюрократизму дол- жен быть положен предел... Партийная демократия должна вступить в свои права, без нее партии грозит окостенение и вырождение».
Верх в партии брали именно назначенные сверху секретари, но в партийных массах Троцкий все еще был популя- рен. И политбюро вынуждено было заявить:
«Будучи несогласным с т. Троцким в тех или иных отдельных пунктах, политбюро в то же время отметает как злой вымысел предположение, будто в ЦК партии есть хотя бы один товарищ, представляющий себе работу политбюро, ЦК и органов государственной власти без активнейше-го участия т. Троцкого...» Это означало, что исход борьбы был еще неясен.
Но в решающий момент Троцкий сам вышел из игры, силь-но заболев осенью 1923 года. Пока он лежал в постели, Сталин, Зиновьев и Каменев убирали сторонников Троцкого со всех ответственных постов.

В вооруженных силах Сталина практически не знали. Для военных безусловным лидером был Лев Троцкий, поэтому генеральный секретарь предпринял особые усилия для того, чтобы лишить опасного соперника его опоры.
В сентябре 1923 года на пленуме Центрального Комите-та люди Сталина предложили ввести в Реввоенсовет Рес-публики нескольких членов ЦК — для укрепления партийного влияния. Троцкий выступил против, ловко сославшись что новый состав РВС за границей истолкуют как переход к новой агрессивнной политике.
Но Сталин стал жаловаться и в конце концов построил интригу на затирании новых кадров.

Причем Сталин не торопился, понимая, что слишком рез-ме выступления против Троцкого удивят партию, и старался сделать, так, чтобы партийная масса не поняла, в чем суть разногласий между Троцким и большинством политбюро.
В ноябре 1923 года секретарь Полтавского губкома партии фислал Сталину личное письмо, жалуясь на то, что «секретари губкомов абсолютно не в курсе дела, не информируются ЦК о внутрипартийном состоянии, когда к величайшему нашему прискорбию об этом всюду говорят, об этом сплетничают в беспартийных кругах.
Я особенно имею в виду последнее разногласие в ЦК РКП, заявление тов. Троцкого и платформу 46. Ни заявления тов. Гроцкого, ни платформу 46, само собой разумеется, читать не пришлось».
Что уж говорить о рядовых членах партии и вообще о страде, если даже крупный партийный руководитель не знал, что юслужило поводом для бешеной атаки на Троцкого?
Сталин ответил в самых успокоительных тонах:
«Беда в том, что нельзя обо всем писать. Например, ЦК юстановил не сообщать партийным организациям резолю-ции Пленума ЦК и ЦКК в октябре этого года по поводу не-которых разногласий внутри Политбюро. Разногласия эти, в ;ущности, не велики, они уже разрешены Пленумом ЦК и ЦКК, сами недоразумения отпали целиком или почти цели-ком, ибо мы продолжаем работать дружно».
В реальности атаки на Троцкого усиливались по мере того, как становится ясно, что Ленин уже не вернется к работе. За неделю до смерти Владимира Ильича XII Всероссийская парт-конференция осудила и высказывания Троцкого, и «письмо 46». Хотя, надо понимать, большая часть делегатов конферен-ции следовала за политбюро, не очень понимая, за что и про-сив чего воюет Лев Давидович.
Троцкого обвинили в том, что он создает в партии оппо-зицию, представляющую опасность для государства, посколь-ку в поддержку председателя Реввоенсовета высказывались партийные организации в вооруженных силах и молодежь. Выступления Троцкого для пущей убедительности именова-чись «мелкобуржуазным уклоном».
Судя по всему, эти решения партконференции, разнося-щие Троцкого в пух и прах, доконали Ленина


---------------

Всю вину за бедственное положение армии возложили на Реввоенсовет.
Троцкий отверг обвинения, считая их интригами политбю-ро против армии, писал, что «всякими обиняками, а иногда и довольно открыто Реввоенсовет противопоставляется партии». Он резонно замечал, что беспособность армии «зависит сей-час на девять десятых не от военного ведомства, а от промыш-ленности». Троцкий говорил, что армии сознательно не дают денег.
И был прав.
Исследование, опубликованное в «Военно-историческом журнале» (2001, № 11), показывает, что бюджет армии резко сократили после того, как Ленин, заболев, перестал работать.
После Гражданской войны началось сокращение ассигнований на вооруженные силы. Первоначально они были совершенно разумны, потому что быстрыми темпами шло сокращение армии. Но когда сокращение закончилось, во-енные ассигнования все равно урезали и урезали.
В феврале 1924 года Реввоенсовет принял решение: «По-ставить перед правительством вопрос о неизбежности в слу-чае неассигнования необходимых сумм, либо сокращения национальных формирований, либо сокращения армии».
Через две недели Реввоенсовет констатировал: «Ассигнова-ния, произведенные на армию на февраль и март, ставят ар-мию нынешней численности в совершенно тяжкое положе-ние, еще более ухудшающее ее нынешнее положение». Уже не на что стало кормить армию и проводить боевую учебу.
Тем не менее сокращение военных расходов продолжалось. Предложенную правительством смету расходов Реввоенсовет признал «совершенно неприемлемой и противоречащей инте-ресам обороны». 17 августа 1924 года Реввоенсовет сообщил, что дальнейшее сокращение расходов требует новых сокраще-ний армии. Результат предсказать несложно: «армия такой численности, то есть ампутированная на треть, ни в коем слу-чае не может отвечать задачам обороны, имея в виду реальные силы возможных врагов».
Беспристрастный анализ экономического и финансового положения страны показывает, что не было нужды доводить армию до такого положения. Все это делалось только для того, чтобы подорвать позиции Троцкого, обвинить его в плохом управлении вооруженными силами и настроить против него Красную армию.
Как только Троцкого убрали из армии, деньги нашлись. На том же январском (1925 года) пленуме ;ЦК, который утвердил Фрунзе председателем Реввоенсовета. Михаил Васильевич попросил дополнительно выделить армии пять с половиной миллионов рублей. И пленум выделил эти деньги Осенью 1925 года по просьбе Фрунзе было принято рещени повысить денежное содержание всему начальствующему составу Красной армии. В 1928-м на армию тратили вдвое больше, чем в 1924-м.
Февральский пленум 1924 года поручил провести оздоровительную работу в армии. В Сухуми, где лечился Троцкий приехала делегация ЦК - член политбюро Михаил Томский член ЦК Пятаков, Фрунзе и Гусев, — чтобы согласовать с наши кадровые перемены в Реввоенсовете Республики. По слова» Троцкого, «это была чистейшая комедия» — все было решено заранее.
Первой жертвой стал заместитель председателя Реввоенсовета Эфраим Маркович Склянский, верный помощник Троцкого на протяжении всей Гражданской войны.
«На нем прежде всего выместил Сталин свои неудачи под Царицыном, свой провал на Южном фронте, свою авантюру под Львовом», — писал Троцкий.
Военному врачу Склянскому не было и тридцати лет когда он стал человеком номер два в военном ведомстве Советской России. Принимал активное участие в Октябрьском вооруженном восстании. 25 октября 1917 года Склянский с отрядом красногвардейцев занял штаб Петроградского военного округа.
Он был включен в состав коллегии наркомата по военным и морским делам, возглавил Военно-хозяйственный совет и занимался организацией и снабжением Красной армии. 23 ноября 1917-го его утвердили заместителем наркома по военным делам, возложив на него обязанности осуществлять общее управление военным министерством.
Когда наркомом стал Троцкий, он сразу оценил организационные таланты своего заместителя. В марте 1918-го Склянского ввели в Высший военный совет, затем в РВС Республики. 26 октября 1918-го Склянский был утвержден заместителем-председателя Реввоенсовета. Он, по словам Троцкого, отличался «деловитостью, усидчивостью, способностью оценивать людей и обстоятельства», то есть он был умелым администратором, или, как сейчас бы сказали, менеджером.
Склянский вспоминал, с чего начиналась Красная армия:
«Действующая армия слагалась сначала из отдельных мелких отрядов, действующих на далеких окраинах. Армии, как таковой, а сущности, не было, и Народному комиссариату по юенным делам приходилось руководить этими небольшими угрядами, иной раз не выше роты, находящимися вдобавок аде пределов досягаемости».
Сергей Иванович Гусев, который приложил руку к отстав-ке Склянского, и тот должен был признать на пленуме, ЦК:
—Вы знаете, что сначала был Реввоенсовет, состоящий из Огромного количества членов, которые фиктивно числились, фактически руководил делом товарищ Склянский, который сидел в Москве.
«Склянский, — писал Троцкий, — председательствовал з мое отсутствие в Реввоенсовете, руководил всей текущей заботой комиссариата, то есть главным образом обслуживанием фронтов, наконец, представлял военное ведомство » Совете Обороны, заседавшем под председательством Леина... Он был всегда точен, неутомим, бдителен, всегда в сурсе дела. Большинство приказов по военному ведомству юходило за подписью Склянского...»
Сохранилась обширная переписка Ленина со Склянским, который был для вождя главным источником информации о юложении на фронтах и главным исполнителем ленинских фиказов. На протяжении всей Гражданской войны практически всякий документ по военным делам Ленин переправил Склянскому на отзыв и полагался на его мнение.
Ленин очень высоко его ставил и говорил: «Прекрасный работник!» Ленин сделал Склянского членом ВЦИК и Совета Обороны. Владимир Ильич ценил Эфраима Марковича и как постоянного партнера по шахматам, хотя обыкновенно ему пюигрывал.
Сталин, ясное дело, ненавидел Склянского, который ребовал от него полного подчинения приказам Реввоенсовета.
3 марта 1924 года. политбюро приняло решение освободить Склянского от должности и назначить вместо него Фрунзе. 11 марта это решение утвердил пленум ЦК. Сменивший Склянского Михаил Васильевич Фрунзе говорил на пленуме ЦК:
— Не хочу и не могу упрекать товарища Склянского в том, что он виноват в непринятии каких-либо мер. Сам он сделал все, что было в его силах, для того, чтобы отстоять штересы армии в соответствующих инстанциях. Его работа протекала у меня на глазах, и я свидетельствую, что она выполнялась с должной энергией. Но беда в том, что он не имел достаточного партийного авторитета, благодаря чему все эти усилия сплошь и рядом не могли дать военному ве-домству и Красной армии необходимых результатов.
Пока жив был Ленин, он прислушивался к Склянскому. После его смерти Склянского рассматривали как человека Троцкого, которого необходимо убрать вне зависимости от того, полезно это или вредно для дела.
Дзержинский, ценивший умелых работников, попросил перевести Склянского в Высший совет народного хозяй-ства, который ведал всей промышленностью страны. Бывшего заместителя военного министра поставили во главе треста «Моссукно».
Летом 1925 года Склянский перед поездкой в Соединен-ные Штаты, где он намеревался закупить новые станки для суконной промышленности, зашел к Троцкому. Они нос-тальгически вспоминали прошлое, и Склянский вдруг спро-сил своего недавнего начальника:
— Скажите мне, что такое Сталин?
Склянский сам прекрасно знал Сталина. Он, видимо, ждал, что Троцкий объяснит, каким образом этот человек добился власти. Но бывший председатель Реввоенсовета удовлетворил-ся высокомерной формулой:
— Сталин — это наиболее выдающаяся посредственность нашей партии.
Склянский понимающе кивнул. Они оба сильно ошиб-лись в Иосифе Виссарионовиче.
В Соединенных Штатах Склянский трагически погиб. Его смерть показалась более чем странной.
Вместе с председателем «Амторга» Исаем Яковлевичем Хургиным они пошли на озеро кататься. Поднялся сильный ветер, лодка, на которой они катались, перевернулась. Оба утонули.
20 сентября 1925 года урну с прахом Эфраима Склянского похоронили на Новодевичьем кладбище.
Троцкий произнес прощальную речь в Клубе красных директоров. Она. была напечатана в «Правде» 23 сентября 1925 года:
«Это была превосходная человеческая машина, работавшая без отказа и без перебоев. Это был на редкость даро-витый человек, организатор, собиратель, строитель, каких мало... Он сразу же сумел внушить к себе доверие и ува-жение своей деловитостью, своей проницательностью, своей твердой рукой, своим метким глазом. Я бы сказал, что у него был подлинно «хозяйский глаз»...
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#14 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:18

троцкий в 1924

Троцкий в 1923 году издал приказ № 511 который сужал права комиссара в воинской части и вообще допускал отсутствие комиссара даже при беспартийном, командире, Бубнов возмутился: как же без комиссаров! — и добился отмены приказа.

Но четырнадцать крупных военачальников обратились в ЦК с предложением отказаться от института военных комиссаров и ввести единоначалие, потому что комиссарам в мирное время заняться нечем и они только пишут доносы на своих командиров. А военачальники, прошедшие Гра;данскую войну, члены партии, сами обрели политический опыт и вполне могут обойтись без комиссаров.
После долгих обсуждений в июне 1924 года оргбюро ЦК образовало комиссию по военным делам во главе с Бубно-вым, которая занялась, отбором военачальников, которые могли бы стать командирами-единоначальниками, то есть одновременно исполнять и обязанности комиссара.
Военные политработники испугались, что им вообще при-дется уйти из армии. Но им объяснили, что, если они займут правильную позицию во внутрипартийных дискуссиях, то ос-танутся на политработе, а то и сами станут командирами.
ЦК принял постановление «О единоначалии в Красной Армии». 2 марта 1925 года новый председатель Реввоенсове-та Михаил Васильевич Фрунзе издал приказ Реввоенсовета «О введении единоначалия в РККА». Сначала командиры-единоначальники появились в армии, а потом на флоте.
Многих видных политработников, сторонников Троцко-го, убрали из армии и разбросали по стране. Остальные ста-ли голосовать исключительно за Сталина.
Бубнов приказал исключить из программы политзанятий беседу с красноармейцами на тему «Вождь Красной армии тов. Троцкий». Портреты Троцкого исчезли из казарм и во-енных городков. ^Перестали изучать его биографию и тру-дЫу выбирать его в почетный президиум. Красные уголки стали заменяться ленинскими уголками. Против Троцкого боролись, поднимая Ленина, пытаясь представить Владими-ра Ильича крупным, военным теоретиком и, единственным руководителем вооруженных сил в Гражданской войне.
Пока Троцкий лежал с температурой и молчал, страну мо-билизовали на борьбу с троцкизмом. Он вернулся в Москву только во второй половине апреля 1924 года, когда Ленина уже похоронили, а его, по существу, лишили власти.
В августе 1924 года большая группа членов ЦК заключила союз против Троцкого. Отныне все решения принимала «семерка» — все члены политбюро, кроме Троцкого, и председа-тель Центральной контрольной комиссии Валериан Куйбы- шев. Они собирались накануне заседаний политбюро и обсуж-дали все вопросы. На формальных заседаниях политбюро утверждалось то, что уже решила «семерка».
Причем «семерка» действовала практически официально. Кандидатами в состав «семерки» утвердили председателя ВЧК Дзержинского, председателя ЦИК Калинина, секрета-ря ЦК Молотова, первого секретаря МК и МГК партии Ни-колая Александровича Угланова и заместителя наркомвоен-мора Фрунзе.
Михаил Иванович Калинин был смущен такой политикой и написал Сталину письмо, в котором обращал его внимание на то, что «семерку» обвиняют «в узурпации прав членов партии, самодержавности». Более того, ее создание форсиру-ет «раскол в партии», ведь фактически речь идет о создании фракции, которая всем управляет, а политбюро и ЦК превра-щаются в декоративные органы...
Текст письма найден в бумагах Калинина. Но неизвест-но, рискнул ли Михаил Иванович отправить его адресату. «Семерка» действовала. Троцкий был отстранен от реаль-ной политики.
Корней Чуковский записал в дневнике:
«2б ноября 1924. В Госиздате снимают портреты Троцко-го, висевшие чуть не в каждом кабинете».
Бубнов провел совещание начальников политорганов ар-мии и флота, которое обратилось в ЦК с предложением рас-смотреть вопрос о пребывании Троцкого на высших военных постах. Это давало ЦК желанный повод сменить председате-ля Реввоенсовета. И опять же Лев Давидович ничего не пред-принял, чтобы удержать за собой столь важный пост.



ОСОБЕННОСТИ ПСИХИКИ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА

Но может быть, это жестоко — укорять Троцкого за без-действие, если он был так болен, что не мог подняться с постели? Чем же он был болен? Его преследовала какая-то таинственная инфекция, у него постоянно держалась высо-кая температура. Поразительно, что лучшие врачи того вре-мени так и не смогли поставить диагноз.
Весной 1926 года политбюро крайне неохотно позволило Льву Давидовичу отправиться в Берлин — он надеялся с по-мощью немецких врачей избавиться от преследовавшей его температуры. Немецкие врачи постановили вырезать минда-лины. Болезненная операция делалась без наркоза. Троцко- му (собирались связать руки, как это было принято тогда, но он вынес операцию стоически. Через некоторое время тем- пература опять повысилась и никак не желала спадать.
По мнению врача и писателя Виктора Тополянского, вождь и организатор Красной армии страдал неврозом. Пре- следовавшая Троцкого лихорадка — психосоматический фе- номен, встречающийся у впечатлительных и сверхэмоцио- нальных людей. Таким Лев Давидович и был; известно, что он даже иногда терял сознание, падал в обморок.
Пока Троцкий был занят сжигавшим его делом, пока он готовил вооруженное восстание в Петрограде или сдерживал напор Белой армии, он был целиком поглощен этим. Ни о каких неврозах не могло быть и речи. А когда война закон-чилась, в его жизни образовалась пустота. И он стал болеть...
Это предположение подкрепляется словами Георгия Ва-лентиновича Плеханова, писавшего о Троцком: «Он обла-дает взрывным характером и при успехе может сделать очень многое в короткое время, но при неудаче легко впа-дает в апатию и даже растерянность».
Врачам, которые его лечили, считает Виктор Тополянс-кий, это и не приходило в голову. Они боялись пропустить какую-то ужасную, неизвестную им инфекцию и тем самым усиливали в Троцком болезненные ощущения.
Но возможно, врачи, лечившие Троцкого, не так уж пло-хо понимали особенности его психического склада. Об этом свидетельствует документ, недавно извлеченный из секретно-го архива. Еще в мае 1921 года нарком здравоохранения Ни-колай Семашко писал Ленину:
„«Здоровье т. Троцкого опять ухудшилось. Я назначил кон-силиум из указанных здесь докторов и профессоров.
Как видно, две причины обострения болезни: 1) переутом-ление и 2) несоблюдение диеты вследствие отсутствия продук-тов. Между тем ему необходима строгая продовольственная диета (куры, сливочное масло, белая мука).
Я очень прошу строжайше выдавать т. Троцкому продук-ты, как это предписано врачами, и в точности выполнять постановление ЦК по этому поводу».
Еще 23 апреля политбюро постановило: «Предписать т. Троцкому выехать для лечения на дачу, сообразуясь при выборе места и срока с предписанием врачей. Наблюдение за выполнением т. Троцким постановления возложить на т, Дзержинского».
------------------------------------------------------------

Нравы

Корней Иванович Чуковский записывал в дневнике:
«7 ноября 1919. Вчера я был в Доме литераторов: у всех одежа мятая, обвислая, видно, что люди спят не раздеваясь, прикрываясь пальто. Женщины — как жеваные. Будто их кто жевал — и выплюнул...
14 ноября. Обедал в Смольном — селедочный суп и каша
За ложку залогу — сто рублей».
Зато жизнь советских чиновников с каждым днем все больше отличалась от жизни народа. Причем потребности аппарата росли на глазах.
2 января 1920 года Чуковский побывал в Смольном у одного из начальников:
«У его дверей сидит барышня-секретарша, типичная комиссариатская тварь: тупая, самомнительная, но под стать принципалу: с тем же тяготением к барству, шику, Ы§п Шё'у. Ногти у нее лощеные, на столе цветы, шубка с мягким ласковым большим воротником, и говорит она так:
— Представьте, какой ужас, — моя портниха...
Словом, еще два года — и эти пролетарии сами попросят — ресторанрв, кокоток, поваров, Монте-Карло, биржу и пр., и пр., и пр.»
Корней Иванович Чуковский не ошибся в своих прогнозах.
И этим стремлением аппарата к комфортной жизни воспользовался Сталин. Он был гением политической интриги и аппаратной борьбы. В конце декабря 1926 года Сталин в письме Молотову заметил: «Наши оппозиционеры — дурачье. Черт толкнул их полезть сечься, — ну и высекли». Сталин был прав. В аппаратной борьбе за власть Троцкий не годился Сталину в подметки.
На XIII съезде партии, летом 1924 года, первом после смерти Ленина, Троцкого еще встречали бурными аплолиментами, хотя весь год его уничтожали как лидера опдр- зиции и его портреты стали исчезать из служебных кабинетов.
В конце 1924 года в Кисловодске он написал большой очерк «Уроки Октября», который наносил удар по револю- ционной репутации лидеров партии — и Сталина, и Зиновь- ева, и Каменева, поскольку их роль в октябрьских событиях выглядела обидно маленькой.
Михаил Булгаков записал в дневнике:
«В ночь с 20 на 21 декабря.
Опять я забросил дневник. И это, к большому сожале- нию, потому, что за последние два месяца произошло мно- го важнейших событий. Самое главное из них, конечно, — раскол в партии, вызванный книгой Троцкого «Уроки Ок- тября», дружное нападение на него всех главарей партии во главе с Зиновьевым, ссылка Троцкого под предлогом болез- ни на юг и после этого — затишье. Надежды белой эмиг-рации и внутренних контрреволюционеров на то, что ис-тория с троцкизмом и ленинизмом приведет к кровавым столкновениям или перевороту внутри партии, конечно, как я и предполагал, не оправдались. Троцкого съели, и больше ничего.
Анекдот:
— Лев Давыдыч, как ваше здоровье?
— Не знаю, я еще не читал сегодняшних газет.
(Намек на бюллетень о^го здоровье, составленный совер-шенно в смехотворных тонах.)...
В Москве событие — выпустили 30-градусную водку, ко-торую публика с полным основанием назвала «рыковкой». Отличается она от царской водки тем, что на десять граду-сов слабее, хуже на вкус и в четыре раза ее дороже. Бутылка е^ стоит 1 р. 75 коп. Кроме того, появился в продаже «Ко-ньяк Армении», на котором написано 31 градус. (Конечно, Шустовской фабрики.) Хуже прежнего, слабей, бутылка его стоит 3 р. 50 коп. .
Москва после нескольких дней мороза тонет в оттепель-ной грязи. Мальчишки на улицах торгуют книгой Троцкого «Уроки Октября», которая шла очень широко. Блистатель-ный трюк: в то время как в газетах печатаются резолюции с преданием Троцкого анафеме, Госиздат великолепно продал весь тираж...
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#15 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 12 Июль 2008 - 12:23

Одновременно Троцкий руководил комиссией по строительству Днепрогэса и много сделал, чтобы гидроэлектростанция вошла в строй. Сталин был против и в апреле 1926 года укорял Троцкого за то, что он потратил так много средств на Днепрогэс. Страну приучали считать плохим и вредным все, исходящее от Троцкого. Когда Льва Дави- довича отстранили от всех дел, Сталин переменил свой взгляд и стал считать строительство Днепрогэса важнейшей задачей.
Свалив Зиновьева и Каменева, Сталин боялся их объеди- нения с Троцким. Конечно, он уже держал в руках все нити управления. Но для огромной страны эти трое все еще оста- вались вождями революции и соратниками Ленина.

====================


Любопытно, как Рютин, который прежде не был поклонником Троцкого, оценивал первого председателя Реввоенсовета:
«Слабые и сильные стороны Троцкого известны. Не гений, а только крупный талант, универсально и европейски образованный; блестящий, острый, но не глубокий ум; не глубокий теоретик, а лишь несравненный по стилю, первый во всей мировой марксистской литературе публицист, склон- ный к красивой схеме, к яркой революционной фразе, заме- няющей порой конкретный трезвый анализ; железная воля, переходящая, однако, порой в упрямство; яркая крупная индивидуальность; замечательный организатор, мировой три- бун, искренне и глубоко преданный делу коммунизма — та- ков Троцкий как вождь.
Троцкий не цельная монолитная фигура гения, как Ленин. Он страдает рядом крупных недостатков и проти- воречий.
И все же, несмотря на все усилия вычеркнуть имя Троц- кого из истории Октябрьской революции, он навсегда ос- танется первым после Ленина ее вождем и трибуном, ее знаменосцем, ее творцом и организатором! С именем Ле- нина и Троцкого навсегда будет связано торжество проле- тарской революции, ее невиданный подъем, ее лучший героический период.
С именем Сталина, в лучшем случае, будут связаны годы лихолетья пролетарской революции, годы мрачной реакции, годы величайшего опозорения учения Маркса и Ленина».
Рютин был арестован, несколько лет провел в тюрьме, а в 1937-м был расстрелян.


=====================================================


СОН В МЕКСИКАНСКУЮ НОЧЬ

В изгнании Троцкий несколько раз пытался приехать в Англию. Об этом стало известно совсем недавно, когда анг-личане рассекретили документы министерства иностранных дел. Его просьбу поддерживали выдающиеся писатели Бер- нард Шоу и Герберт Уэллс, но британское правительство не хотело раздражать Советский Союз, принимая злейшего вра- га Сталина.
Приют Троцкий смог найти только в Мексике, далекой от основных политических битв того времени.
Его сторонники были постепенно уничтожены. После убийства Кирова в 1934 году в аппарате госбезопасности по всей стране были сформированы подразделения, которые занимались троцкистами.
Сталин называл троцкистов «оголтелой и беспринцип- ной бандой вредителей, диверсантов, шпионов и убийц, действующих по заданиям разведывательных органов ино- странных государств». Слово «Троцкий» стало звучать как обвинение.
Был в 30-х годах известный ученый-филолог, который на- писал, например, предисловие к «Илиаде» Гомера, Иосиф Моисеевич Троцкий. Ему пришлось поменять фамилию и стать Тройским.
На московских процессах говорили, что Троцкий вместе с Гитлером и при помощи маршала Тухачевского готовил расчленение Советского Союза и восстановление власти бур-жуазии. Бывших руководителей Советского государства уничтожали за связь с Троцким. Многие верили в эти бред-ни, а кто-то верит и сейчас...
После очередного ареста группы революционеров — уча-стников Великой французской революции — двести лет на-зад прозвучали горькие слова:
«Либо это правда, что главнейшие руководители страны были изменниками, либо это неправда. Если это правда, то что следует думать о республике, в которой такие подлецы были руководителями? Если это неправда, то что следует думать о государстве, которое смеет так обращаться со сво-ими лучшими слугами?»
Троцкий в эмиграции писал очень много и не всегда точно. Но несколько его исторических прогнозов сбылись. В 1931-м он предсказал, что фашисты могут прийти к вла-сти в Германии. В 1933-м — что Гитлер готовится к войне.
В своих заметках Троцкий полагал, что со временем воз-никнут Соединенные Штаты Европы, что между европейс-кими странами исчезнут таможенные преграды и законода-тельство станет единым.
Весной 1939 года Троцкий писал, что Сталин созрел для союза с Гитлером. Осенью того же года этот союз, вызвав-ший изумление во всем мире, был заключен. 2 сентября 1939-го Троцкий предупреждал, что через два года Гитлер нападет на Советский Союз. И двух лет не прошло, как этот трагический прогноз оправдался...
Весной 1940 года в своем завещании Троцкий писал: «Я умру пролетарским революционером, марксистом, диалекти-ческим материалистом и, следовательно, непримиримым ате-истом... При каких бы обстоятельствах я ни умер, я умру с непоколебимой верой в коммунистическое будущее».
Он был уже тяжело болен: «Если склероз сосудов примет затяжной характер и мне будет грозить длительная инвалид-ность... то я сохраняю за собой право самому определить срок своей смерти».
Но Сталин избавил его от необходимости принимать это трудное решение.
Сторонников по всему миру у Троцкого было не так уж много, притягательная сила его идей слабла. Он ведь не был ни крупным теоретиком, ни народным вождем, он был ре-волюционером-практиком. Но Сталину казалось, что Троц-кий по-прежнему опасен.
Убить Троцкого, который после изгнания из России жил в Мексике, было страстным желанием Сталина. Мало кого он ненавидел так сильно, как Троцкого. Тут было много личного.
Лев Давидович от души презирал Сталина, считал по-средственностью и не скрывал своих чувств. Сталин никак не мог забыть, как в первые годы после революции окру-жающие почему-то упорно не замечали его достоинств и продолжали восхищаться революционными заслугами, во-енными успехами, ораторскими и литературными достоин-ствами Льва Давидовича.
Иосиф Виссарионович'не мог простить себе, что позво-лил Троцкому уехать.
6 июля 1936 года из Сочи Сталин писал Кагановичу:
«Прочитал я роказания мерзавцев Дрейцера и Пикеля. Хотя и раньше было ясно, но они со всеми подробностя-ми раскрывают истинное бандитское лицо убийц и про-вокаторов — Троцкого, Зиновьева, Каменева и Смирнова. Теперь абсолютно ясно, что главным вдохновителем этой шайки является эта продажная стерва Троцкий. Пора бы его объявить «вне закона», а остальных подлецов, сидящих у нас
--------------------------------------------------------------------------------

Достать врага на другом конце света оказалось труднова-то. Но Сталин считал, что Троцкий должен быть уничтожен.
В конце мая 1940 года было совершено первое покуше-ние на Троцкого. Два десятка человек в полицейской фор-ме разоружили охрану его дома в Койоакане (неподалеку от Мехико), забросали дом взрывчаткой и обстреляли из пу-леметов.
Троцкий чудом остался жив, но с того дня жил в атмос-фере обреченности. Каждое утро он говорил жене:
— Видишь, они не убили нас этой ночью, а ты еще чем-то недовольна.
Но, как говорил товарищ Сталин, нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики-ленинцы. В 1940 году Берия поручил это дело заместителю начальника внешней разведки Павлу Анатольевичу Судоплатову. Непосредственно операцией руководил будущий генерал Леонид Эйтингон. На роль исполнителя нашли испанца Рамона Меркадера. Выпус-кник кулинарного училища, он работал в отеле «Ритц» в Бар-селоне, где его завербовали советские разведчики. Его мать Мария Каридад тоже была агентом НКВД.
Уже через пять дней после первого покушения будущий убийца проник в дом Троцкого. Он называл себя Жаком Мор-наром, сыном бельгийского дипломата, а пользовался фаль-шивым канадским паспортом на имя Фрэнка Джексона.
20 августа Меркадер пришел к Троцкому, несмотря на жару, в плаще и,шляпе и попросил прочитать его статью. Когда Троцкий взялся за чтение, Меркадер вынул ледоруб (еще у него с собой был молоток и пистолет) и, закрыв гла-за, со всей силой обрушил его на голову Троцкого. Он на-деялся убить Троцкого одним ударом и убежать. Но Троц-кий вступил с ним в борьбу. И от растерянности Меркадер даже не сумел воспользоваться пистолетом. Услышав шум, вбежали охранники и схватили убийцу.
На следующий день Троцкий умер в больнице. Проститья с ним пришли триста тысяч человек.
6 июня 1941 года нарком внутренних дел Лаврентий Пав-лович Берия отправил Сталину записку с просьбой наградить шестерых работников НКВД, которыми в 1940-м было «ус-пешно выполнено специальное задание». Ордена получили Рамон Меркадер, Судоплатов, Эйтингон... Сталин написал на записке: «За (без публикации)».
Убили и почти вею семью Троцкого. Это тоже был ста-линский принцип — за врага отвечают все его родные.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#16 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 13 Июль 2008 - 10:15

Убили ли Фрунзе?
Или это стечение обстоятельств?


КОНЕЦ БЕЛОЙ АРМИИ

Эти записки мой дедушка писал в 60-х годах, желая достоверно передать мысли и настроения молодого человека, охваченного революционным энтузиазмом начала XX века. Он не знал того, что известно современному читателю.
Сегодня историки, скажем, иначе относятся к Махно.
Нестор Иванович, бывший учитель, оказался прирожденным военачальником. Это он посадил своих бойцов на тачанки, создав мобильную пехоту, которая успешно противостояла регулярной армии. Махно в Москве невзлюбили, считали врагом революции и постоянно пытались уничтожить. Хотя он был полезен и успешно сражался с войсками генерала Деникина.
Правда, Антонов-Овсеенко считал, что лучше иметь Мах- но в союзниках, доказывал: если большевики начнут борьбу с Махно, то развалится Украинский фронт и Деникин дви-нется вперед. 29 апреля 1919 года Антонов-Овсеенко приехал в Гуляйполе и остался доволен тем, что он увидел. В начале мая к Махно в Гуляйполе приехал и член политбюро Лев Борисович Каменев в качестве уполномоченного Совета Тру-да и Обороны. Он тоже одобрил союз с Махно.
Нестора Махно терпели, пока он был нужен. Его кавале-рия в 1920 году вместе с частями Красной армии прорвала оборону белых и ворвалась в Крым. На этом сотрудничество с Махно закончилось. Антимахновские настроения взяли верх. Фрунзе разделался со своими союзниками-махновцами, хотя они выполнили все свои обязательства.
Упомянутый в записках моего дедушки Семен Никитич Каретников командовал Крымской группой войск Револю-ционной повстанческой армии, воевавшей против Врангеля, 24 ноября 1920-го его вызвали в штаб Фрунзе, арестовали и расстреляли.
Сам Махно еще держался в Гуляйполе, но долго сопро-тивляться Красной армии он не мог. 28 августа 1921 года он с остатками своей повстанческой армии перешел румынскую границу, остаток жизни он провел в эмиграции.
Долгое время преувеличивались и силы белых, обороняв-ших Крым.



Но времени осуществить свои планы у Врангеля не ока- залось. Фрунзе не позволил ему зимовать в Крыму. Армия Врангеля была слишком слаба, чтобы противостоять войскам Фрунзе,
В военной истории утвердилось представление о том, что построенные под руководством французских и английских инженеров укрепления превратили Перекоп в неприступную крепость и при штурме Красная армия несла огромные по-тери. Это не так, пишет Константин Колонтаев, научный сотрудник Музея героической обороны и освобождения Се- вастополя.
Укрепления строили военные инженеры Белой армии под руководством коменданта Севастопольской крепости генера-ла Субботина. Но строительство шло медленно, потому что крестьяне работать не хотели, не хватало рабочих рук, а стро-ительные материалы разворовывались. Строительство нача-лось летом 1919 года, а осенью прекратилось, потому что ждали, что белые вот-вот возьмут Москву.
С декабря 1919 года работы возобновились, но не были завышены. Что успели? Воздвигли земляной вал высотой от шести до десяти метров, перед ним выкопали ров глубиной восемь—десять метров. Перед-рвом отрыли линию окопов и установили проволочные заграждения в четыре ряда. За ва-лом разместилась артиллерия.
Но о том, что ров можно обойти через Сиваш, белые ге-нералы почему-то вовсе не подумали, хотя именно так посту-пали русские войска во время войн с Турцией в 1735—1739 и 1768-1774 годах.
В ночь на 8 ноября части 15-й стрелковой дивизии 6-й ар-мии обошли перекопский вал через Сиваш.


Врангель приказал войскам оторваться от противника и двигаться к портам — погрузка на корабли шла в Севастополе, Евпатории, Ялте, Феодосии, Керчи.
Командование Белой армии мобилизовало весь флот для вывоза не только военнослужащих, но и пожелавшего уехать гражданского населения. Военное имущество армия бросала, коней выпускала на волю.
Французский адмирал Дюмениль, обеспечивавший эвакуацию, направил советским властям радиограмму:
«По приказу главнокомандующего все войска Русской
Армии на юге России и гражданское население, желающие уехать вместе с ним из Крыма, могут уезжать... Я дал указание всем судам, находящимся под моей властью, оказать помощь в эвакуации и предлагаю вам дать немедленный приказ вашим войскам, чтобы они не мешали вооруженной силой проведению погрузки на суда.
Я сам не имею никакого намерения разрушать какое бы то ни было русское заведение, однако информирую вас, что, если хотя бы один из моих кораблей подвергнется нападению, я оставлю за собой право использовать репрессивные меры и подвергнуть бомбардировке либо Севастополь, либо другой населенный пункт на Черном море».
Всем уже погрузившимся на борт было предложено еще раз подумать, действительно ли они хотят уехать, и самоходная баржа обошла все суда и решивших остаться забрала и доставила на пристань. Последние суда ушли из Крыма на рассвете 15 ноября. После этого полуостров оказался в полной власти Красной армии, и началось массовое уничтожение белых офицеров, которые не решились покинуть родину.
Это была просто резня.
Фрунзе, а также назначенную секретарем Крымского обкома партии Розалию Землячку и члена Реввоенсовета Южного фронта Белу Куна, одного из организаторов Венгерской советской республики, будут обвинять в беспримерной жестокости.
Но расстрел врангелевских офицеров — это была идея Сталина. 28 июля 1920 года он отправил Троцкому телеграмму:
«Приказ о поголовном истреблении врангелевского комсостава намереваемся издать и распространить в момент нашего общего наступления».
Это обещание Сталин выполнил.
Известный писатель Виктор Викторович Вересаев вепсминал:
«Когда после Перекопа красные овладели Крымом, был объявлено во всеобщее сведение, что пролетариат великодушен, что теперь, когда борьба кончена, предоставляется белым на выбор: кто хочет, может уехать из РСФСР, кто хочет может остаться с Советской властью. Мне редко приходилось видеть такое чувство всеобщее облегчения, как после этого объявления: молодое белое офицерство, состоявшее преимущественно из студенчества, отнюдь не черносотенное, логикой вещей загнанное в борьбу большевиками... давно уже тяготилось своей ролью и с отчаянием чувствовало, что пошло по ложной дороге, но что выхода на другую дорогу ему нет. И вот вдруг этот выход открывался, выход к честной работе в родной стране.
Вскоре после этого предложено было всем офицерам явиться на регистрацию и объявлялось, что те, кто на регистрацию не явятся, будут находиться вне закона и могут был убиты на месте. Офицеры явились на регистрацию. И началась бессмысленная кровавая бойня. Всех явившихся арестовывали, по ночам выводили за город и там расстреливали из пулеметов. Так были уничтожены тысячи людей».


«Я НИ НА ЧТО НЕ ПРЕТЕНДУЮ»

Фрунзе виноват в том, что допустил эту бойню. Но он не был ни ее инициатором, ни организатором. Он вообще не был ни жестоким, ни фанатичным. Напротив, даже в годы революции и войны он оставался весьма чувствительным человеком. Летом 1917 года он подарил близкому че-ловеку свою фотокарточку с надписью в стихах:
Быть свободным, несвязанным,
Как движенье мечты, —
Никогда не рассказанным
До последней черты.
Николай Иванович Бухарин писал: «Этот железный полководец, перед которым трепетали враги, обладал душой ис-ключительно нежной и мягкостью поистине изумительной. Благородный характер, открытый и прямой...»

----------------------------------------

Пока Зиновьев и Бухарин прогуливаясь, вели неспешный разговор о том, как переустроить систему власти, оставшийся в Москве Сталин вовсе не хотел делиться властью и решал все единолично. Ленин болел, Троцкий отсутствовал, Каменев в силу мягкости характера со Сталиным не спорил.
На Льва Каменева же и обрушился с упреками Зиновьев —от своего и Бухарина имени:
«Дорогой Лев Борисович!
Позволь тебе сказать, что на этот раз мы совершенно всерьез и глубоко возмущены. В самом деле! Мы находимся здесь на лечении^не без вашего согласия. Ты — в Москве, У тебя — немалое влияние. И ты позволяешь Сталину у прямо издеваться. Факты? Примеры?
Изволь!»
Зиновьев и Бухарин привели целый список решений, принятцх в Москве без консультации с ними: новые назначения, принципиально важные шаги во внешней политике.
Бухарина, редактора «Правды», особенно возмутила смена редколлегии газеты: «Что это, как не издевка? Что сказал бы Сталин, если во время его отпуска, не известив его и не посоветовавшись с ним, мы назначили бы новый секретариат ЦК или коллегию Наркомнаца?!» Зиновьев, председатель Исполкома Коминтерна, был недоволен новыми директивами иностранным компартиям: «Владимир Ильич уделял добрую десятую часть времени Коминтерну, каждую неделю беседовал с нами об этомчасами, знал международное движение как свои пять пальцев и то никогда не отрезывал, не спросив двадцать раз всех. А Сталин пришел, увидел и разрешил! А мы с Бухариным — вроде «мертвых трупов» — нас и спрашивать нечего. Да и тебя, верно, не спросил и нашей телеграммы не показал.
Мы пишем телеграммой, что приедем на политбюро, бросив отпуск, если политбюро хочет заняться этим важным вопросом. Нас даже не удостаивают ответом».
В тот момент Зиновьев был настроен весьма решительно. Он называл действия Сталина диктатурой и пришел к выводу, что Ленин был прав в оценке Сталина («Письмо к съезду») и в предложении переместить его с поста генсека.
«Мы этого терпеть больше будем, — писал Зиновьев Каменеву. — Если партии суждено пройти через полосу (вероятно, очень короткую) единодержавия Сталина — пусть будет так. Но прикрывать все эти свинства я, по крайней мере, не намерен.
Во всех платформах говорят о «тройке», считая, что и я в ней имею не последнее значение. На деле нет никакой тройки, а есть диктатура Сталина. Ильич был тысячу раз прав. Либо будет найден серьезный выход, либо полоса борьбы неминуема. Ну, для тебя это не ново. Ты сам не раз говорил то же.
Но что меня удивило — так это то, что Ворошилов, Фрун-зе и Серго думают почти так же...»
Зиновьев глубоко ошибался: положиться он мог только на Фрунзе. Ворошилов и Орджоникидзе были сталински-ми людьми. Они могли на короткий момент попасть под чье-то влияние, но одного сталинского слова было доста-точно, чтобы они заняли нужную тому позицию.
Характерно, что, обращаясь буквально на следующий день непосредственно к Сталину, только что бушевавший Зино-вьев не решился высказать ему свои претензии.
Григорий Евсеевич робко заметил:
«В очень ответственных делах хорошо бы, если дело тер-пит, советоваться...
Вашего мнения по поводу разговора Серго жду с нетер-пением. Не примите и не истолкуйте это в дурную сторо-ну. Обдумайте спокойно».
А Сталину и думать было нечего: с какой стати он будет отказываться от практически единоличной власти в партии? Если секретариат ЦК будет состоять из трех человек — Зи-новьева, Сталина и Троцкого, то Иосиф Виссарионович ут-ратит все рычаги управления.
Сталин стал отговаривать от этой идеи мягкого и подат-ливого Каменева и убедил его.
Орджоникидзе писал Ворошилову:
«Дорогой Клим!
Предложение Зиновьева и Бухарина Коба считает как назначение политкомов и, конечно, соответственно и реа-гирует. Говорил я с Каменевым, он считает, что Зиновьев и Бухарин преувеличивают. Коба их предложение сделал достоянием Рудзутака и Куйбышева. Они решительно от-вергают и хохочут...»

----------------------------------------------

«Ввиду того, что руководство армией невозможно без полной поддержки этого руководства авторитетом всей партии; что без такой поддержки создается опасность подрыва желез- ной дисциплины в армии; что конференция политработни- ков, с одной стороны, и фракция РВС СССР — с другой-уже высказались за снятие Троцкого с военной работы... признать невозможным дальнейшую работу Троцкого в РВС СССР».
Вместо Льва Давидовича назначили Фрунзе.
5 февраля Фрунзе подписал приказ Революционного во-енного совета СССР № 139/594:
«Волей рабоче-крестьянского правительства, выраженной в постановлении Президиума Центрального Исполнительно-го Комитета Союза Советских Социалистических Республик от 26 января 1925 года, я вступил в исполнение обязаннос-тей Народного комиссара по военным и морским делам и Председателя Революционного Военного Совета ССС Рес-публик».
Но на высшем военном посту Михаилу Васильевичу было суждено пробыть меньше года.
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение

#17 soiko

soiko

    Любитель грушей

  • Супермодератор
  • 4 196 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Интересы:Люблю жить! Люблю жизнь! Люблю любить! И надеюсь, что это взаимно :)

Отправлено 13 Июль 2008 - 10:19

МЕЧТА О БОЛЬШОЙ АРМИИ

После Гражданской войны Красная армия насчитывала пять миллионов человек. И ее сократили в десять раз. В 1925 году численность армии довели до шестисот пяти-десяти тысяч человек, это втрое меньше старой царской армии.
Ленин в соответствии с марксистскими представлениями считал, что регулярная армия не нужна, достаточно иметь народное ополчение, вооруженный народ сам себя защитит. Люди учатся военному делу без отрыва от работы и встают в строй только в случае военной опасности. А в мирное время достаточно кратких учебных сборов.
С 1923 года началась радикальная реформа вооруженных сил. 8 августа ЦИК и Совнарком приняли декрет «Об орга-низации территориальных войсковых частей и проведении военной подготовки трудящихся». Этот документ определил порядок формирования территориально-милиционной сис-темы.
Красная армия строилась на сочетании кадровых частей и территориально-милиционных формирований, в которые призывали граждан на кратковременные сборы для обучения военному делу. Деньги, отпущенные на армию, позволяли обучать в кадровых частях примерно четверть призывного контингента. В кадровых частях служили два года.
Больше половины дивизий строились на территориально-милиционной основе, что позволяло крестьянам-красноармейцам не слишком отрываться от хозяйства. В середине 1925-го в Красной армии было семьдесят семь стрелковых дивизий, из Них сорок шесть территориальных.
В территориальной дивизии кадровым был только командный состав, а красноармейцев призывали на несколько месяцев в году на учебные сборы, чтобы они овладевали военным делом. Остальное, время они жили дома и работали. В случае войны их всех предполагалось призвать на службу и развернуть полноценные части и соединения. В зависимости от рода войск переменный состав в течение пяти лет находился на сборах в общей сложности от восьми до двенадцати месяцев.
18 сентября 1925 года ЦИК и Совнарком СССР приняли «Закон об обязательной военной службе», в котором подчеркивался классовый характер армии. На воинскую службу призывались только трудящиеся в возрасте от девятнадцати до сорока лет. Нетрудовые элементы несли службу в тыловых частях.
Новый закон об обязательной военной службе, принятый 8 августа 1928 года, запрещал всем «лишенцам» (то есть нетрудовым элементам, лишенным гражданских прав) служить в армии, они получали «белый билет», числились в тыловом ополчении и платили большой военный налог. Представители «нетрудящихся классов» составляли почти восемь процентов городского и три с половиной процента сельского населения.
В пехоте, артиллерии и кавалерии служили два года, в авиации и береговой обороне — три, на флоте — четыре.
Нехватка денег поставила армию и флот в тяжелое положение. Фрунзе вынужден был ужать штаты тыловых органов армии и отказаться от призыва части молодежи — их не на что было обучать. Но после ухода Троцкого с военной работы ассигнования на вооруженные силы были увеличены. Фрунзе смог повысить зарплату командного и политического состава на треть. Это прибавило ему популярности в войсках. Даже рядовые красноармейцы вместо тридцати пяти хопеек в месяц стали получать рубль двадцать. В 1925 году всех снабдили обмундированием, но по стельного белья в казармах не хватало.


----------------------------------------------------------------

ЗАЧЕМ ЕГО ОПЕРИРОВАЛИ?

Фрунзе скончался 31 октября 1925 года после операции, проведенной ему в Солдатенковской (ныне Боткинской) больнице. У него остановилось сердце. И сразу пошли разговоры о том, что «Фрунзе зарезали». Версии Обсуждались разные. Одни полагали, что операция вовсе не была нужна.
Другие настаивали, что хирурги действовали нарочито неумело. Третьи утверждали, что ему сознательно ввели двойную дозу хлороформа, убийственную для его слабого сердца.
Разговоры о том, что Фрунзе убили врачи, возникли потому, что его оперировал в Солдатенковской больнице Влади-г мир Николаевич Розанов, а тот был известен как сталинский врач. В начале 20-х он сделал удачную операцию Сталину вырезал ему аппендикс в сложных условиях. Писали о том, что в марте 1923 года Сталин сам позвонил Розанову и попросил его участвовать в лечении Ленина, хотя тому не требовалось хирургическое вмешательство. В этом звонке увидели хитрый ход генсека, который желал держать возле больного Ленина доверенного врача. В реальности Владимир Николаевич Розанов, старший врач хирургического отделения Солдатенковской больницы, с
1919 года был консультантом Лечебно-санитарного управления Кремля. Розанов ассистировал во время операции, когда Ленину удаляли пулю, которая сидела в нем с 1918 года (после покушения Фанни Каплан). Нуждался ли Фрунзе в операции? Язвенную болезнь можно лечить и консервативно, не прибегая к оперативному вмешательству. Константин Фрунзе, его старший брат, врач по профессии, нашел у Михаила Васильевича желудочную болезнь еще в 1906 году. Когда Михаил отбывал срок во Владимирском централе, то жаловался на боли в желудке. В 1916 году его оперировали по поводу острого аппендицита. 11 октября Фрунзе писал из Минска сестре Людмиле: «Завтра я ложусь в больницу. Делаю операцию аппендицита».
После операции Фрунзе ездил в Москву, отдыхал. Но операция была сделана не очень удачно и еще даст о себе знать. Фрунзе много лет страдал от болей в желудке, у него диагностировали язвенную болезнь двенадцатиперстной кйшки. Потом у него начались опасные кишечные кровотечения, которые надолго укладывали его в постель.
В годы Гражданской войны ему иногда приходилось руководить боевыми действиями, не вставая с постели. Лечиться он не любил, когда мучили боли, глотал разведенную в воде пищевую соду В 1922 году его хотели отправить пить лечебные воды в Карлсбад (Карлови-Вари), что помогает 'многим язвенникам. Он наотрез отказался.
Тяжесть болезни Фрунзе была очевидной тем, кто его близко знал. 20 апреля Г923 года известный партийный ра- ботник Сергей Константинович Минин, работавший в Петрограде секретарем Северо-Западного областного бюро ЦК, обратился к Ворошилову, Сталину и Орджоникидзе, с ко- торыми был в дружеских отношениях:
«Климу..Сталину. Серго.
Меня удивляет, почему вы не обращаете необходимого внимания на болезнь Фрунзе. Правда, ЦК в прошлом году постановил, что Фрунзе должен лечиться, и дал средства. Но этого мало. Нужно проследить выполнение. Недуг у него жестокий (язва желудка) и может оказаться роковым. Врачи рекомендуют четыре месяца серьезного лечения. На будущий год это будет шесть'месяцев и т. д. А потом будем, при выбытии из строя Михаила Васильевича, говорить, что вот-де как работал, забывая тяжелую болезнь и тому подобное.
Как вижу, Фрунзе совсем не собирается как следует ле- читься: там-де будут маневры и проч.
Необходимо по-товарищески и партийным путем заста-вить лечиться, как это, кажется, со многими делал т. Ленин».
В 1925 году Михаил Васильевич ко всем прочим непри-ятностям трижды попадал в автомобильные аварии. Причем в начале сентября он выпал из машины на полном ходу и сильно ушибся. Он взял отпуск и 7 сентября уехал в Крым. В Мухалатке отдыхали Сталин и Ворошилов. Фрунзе хотел ездить на охоту, уверял, что на свежем воздухе все пройдет. Но врачи, боясь за жизнь высокопоставленното пациента, почти насильно уложили его в постель.
29 сентября все трое уехали в Москву. По дороге Михаил Васильевич еще и простудился. В Москве Фрунзе сразу же положили в Кремлевскую больницу.
8 октября под руководством наркома здравоохранения РСФСР Николая Александровича Семашко дюжина врачей осмотрела Фрунзе. Они пришли к выводу, что существует опасность прободения язвы, поэтому больному показана хирургическая операция. Хотя некоторые врачи высказыва-лись за консервативное лечение. В частности, в необходи-мости операции сомневался Владимир Николаевич Розанов.
Рассказывают, будто Розанова приглашали Сталин и Зи-новьев, спрашивали его мнение о состоянии Фрунзе.

-----------------------------------------


В воспоминаниях маршала Буденного тоже есть рассказ посещении Фрунзе в больнице.
— Прямо не верится, что сегодня операция, — сказал Буденному Фрунзе.
— Тогда зачем вам оперироваться, если все хорошо? -- удивился маршал. — Кончайте с этим делом, и едем домой
Моя машина у подъезда.
Отличавшийся богатырским здоровьем Семен Михайлов прожил до девяноста с лишним лет, к врачам обращался редко и искренне не понимал, что Фрунзе делает в больнице.
Буденный бросился к шифоньеру, подал Фрунзе обмундирование и сапоги. Михаил Васильевич, казалось, согласился. Он надел брюки и уже накинул на голову гимнастерку, на мгновение задержался и снял.
— Да что я делаю? — недоуменно проговорил он. — Собираюсь уходить, даже не спросив разрешения врачей.
Буденный не отступал:
— Михаил Васильевич, одевайтесь, а я мигом договорюсь с докторами.
Но Фрунзе отказался от этой услуги. Он решительно разделся и снова лег в постель.
— Есть решение ЦК, и я обязан его выполнять...
Воспоминания Буденному писали военные журналисты специально прикрепленные к маршалу Главным политическим управлением Советской армии и Военно-морского флота, так что и к этому рассказу надо относиться с осторожностью.
Операция началась 29 октября после полудня. Оперировал Розанов, ассистировали известнейшие хирурги Иван Иванович Греков и Алексей Васильевич Мартынов, наркоз давал Алексей Дмитриевич Очкин. За ходом операции наблюдали сотрудники Лечебно-санитарного управления Кремля.
Фрунзе с трудом засыпал, поэтому операцию начали с получасовым опозданием, пишет Виктор Тополянский. Вся операция продолжалась тридцать пять минут, а наркоз ему давали больше часа. Судя по всему, ему сначала дали эфир, но, поскольку Фрунзе не засыпал, прибегли к хлороформу — это очень сильное и опасное средство. Передозировка хло-роформа смертельно опасна. Во время операции использова-ли шестьдесят граммов хлороформа и сто сорок граммов эфира. Это значительно больше, чем можно было исполь-зовать.
Выступая перед правлением общества старых большеви-ков (председательствовал Николай Ильич Подвойский), нар-ком здравоохранения Семашко прямо говорил, что причиной смерти Фрунзе стало неправильное проведение наркоза, и добавил, что если бы он присутствовал на операции, то пре-кратил бы наркоз...
Во время операции у Фрунзе стал падать пульс, и ему ста-ли вводить препараты, стимулирующие сердечную деятель-ность. В те годы таким средством был адреналин, потому что еще не было известно, что сочетание хлороформа и адрена-лина приводит к нарушению сердечного ритма.
А сразу после операции сердце стало отказывать. Попыт-ки восстановить сердечную деятельность не дали успеха. Че-рез тридцать девять часов, в пять тридцать утра 31 октября, Фрунзе скончался от сердечной недостаточности.
Буквально через десять минут в больницу приехали Ста-лин, глава правительства Алексей Иванович Рыков, замес-титель председателя Реввоенсовета Иосиф Станиславович Уншлихт, начальник Политуправления РККА Алексей Сер-геевич Бубнов, секретарь президиума ЦИК Авель Софро-нович Енукидзе и секретарь Северо-Кавказского крайкома партии Микоян.
Правительственное сообщение гласило, что «в ночь на 31 октября от паралича сердца умер после операции председа-тель Реввоенсовета СССР Михаил Васильевич Фрунзе».
В «Бюллетене о смерти М.В. Фрунзе» говорилось:
«После 24 часов 30 октября тов. Фрунзе М.В., несмотря на все принятые меры для поднятия сердечной деятельности, при непрерывной консультации профессоров И. И. Грекова, А.В. Мартынова, Д.Д. Плетнева, В.Н. Розанова, П.Н. Обро-сова и врачей А.Д. Очкина и Б.О. Ноймана, в 5 час. 40 мин. 31 октября скончался при явлениях паралича сердца. Затем-нение сознания началось за 40 мин. до кончины».
Перед вскрытием тела руководители ЦК, правительства, Реввоенсовета вновь приехали в анатомический театр Солда-тенковской больницы.
Профессор Алексей Иванович Абрикосов (будущий академик и Герой Социалистического Труда), который произ- вел вскрытие, составил заключение, также опубликованное 1 ноября 1925-го в «Правде»:
«Заболевание Михаила Васильевича, как показало вскрытие, заключалось, с одной стороны, в наличности круглой язвы двенадцатиперстной кишки, подвергшейся рубцеванию и повлекшей за собой развитие Рубцовых разрастаний вокруг двенадцатиперстной кишки, выхода желудка и желчного пузыря; с другой стороны, в качестве последствий от бывшей в 1916 году операции — удаления червеобразного отростка, имелся старый воспалительный процесс в брюшной полости.
Операция, предпринятая 29 октября 1925 года по поводу язвы двенадцатиперстной кишки, вызвала обострение имевшего место хронического воспалительного процесса, что по- вело за собой острый упадок сердечной деятельности и смер- тельный исход. Обнаруженные при вскрытии недоразвития аорты и артерий, а также сохранившаяся зобная железа являются основой для предположения о нестойкости организ- ма по отношению к наркозу и в смысле плохой сопротивляемости его по отношению к инфекции.
Наблюдавшиеся в последнее время кровотечения из желудочно-кишечного тракта объясняются поверхностными изъяз- влениями (эрозиями), обнаруженными в желудке и двенадца- типерстной кишке и являющимися результатом упомянутых выше рубцевых разрастаний».
Вскрытие подтвердило диагноз, поставленный Михаилу Васильевичу: он действительно по всем показателям нуждал-ся в хирургической операции. «Резкое органическое сужение выходной части желудка (стеноз превратника), повторные кишечные кровотечения и наличие глубокой каллезной язвы, не поддающейся терапевтическому вмешательству, были И остаются прямыми показаниями к хирургическому вмеша-тельству», — пишет Виктор Тополянский.
Но вскрытие не давало четкого ответа на вопрос: почему Фрунзе умер сразу после операции?
Владимир Николаевич Розанов был опытнейшим и талан-тливым хирургом, очень заботливо относившимся к пациен-там. Столь же высоко оцениваются и его ассистенты, принад-лежавшие к числу лучших хирургов страны. Так что сомнений в хирургической бригаде быть не может. Но врач, дававший наркоз, по мнению специалистов, не имел достаточного опыта.
Алексей Дмитриевич Очкин — известный врач, ему по-ставлен памятник по дворе Боткинской больницы. Московекая публика знала его хорошо еще и потому, что он же-нился на сестре основателя МХАТа Константина Сергееви-ча Станиславского.
Действия Очкина вызывают подозрения у Виктора Топо-лянского: Очкин в январе 1920 года был назначен главным врачом хирургического госпиталя имени Буденного в Первой конной армий. «Скорее всего, Очкина привлекли к исполне-нию не свойственных ему профессиональных обязанностей по распоряжению инстанций, — пишет Тополянский-— Соот-ветствующие инструкции мог привезти ему, в частности, его бывший командир Буденный, неожиданно возникший в его клинике утром перед операцией».
Но такие истории случаются только в авантюрных рома-нах. Менее всего рубака Буденный годился на роль связ-ного в таком деликатном деле. Да Ьн и не принадлежал к узкому кругу личных приближенных Сталина. Генсек его всегда поддерживал и защищал, но личного общения меж-ду ними было мало.
Кроме того — и это главное, — Сталин в 1925 году это не Сталин в 1937-м. Иосиф Виссарионович не родился на свет коварным убийцей. Он стал им постепенно. В 1925 году он еще никого не убивал... И уж если ему нужно было от кого-то избавиться, так это не от Фрунзе, а от Троцкого. Однако к решению уничтожить Троцкого он тоже придет через де-сять лет...


ЖЕНА И ДЕТИ

Через год после смерти Фрунзе его тяжелобольная жена покончила с собой. Остались двое детей — Татьяна и Тимур. Опекунами сирот ЦИК назначил наркома Ворошилова, сек-ретаря ЦИК Авеля Софроновича Енукидзе и близкого друга Фрунзе Исидора Евстигнеевича Любимова.
Любимов весной 1917 года был избран заместителем пред-седателя Минского Совета рабочих и солдатских депутатов, в ноябре 1917 года возглавил Иванове-Вознесенский гориспол-ком, а после .перехода Фрунзе на военную работу стал предсе-дателем губисполкома. В октябре 1919-го — ноябре 1920-го он был членом Реввоенсовета Туркестанского фронта. После Гражданской войны его перевели в столицу заместителем председателя Моссовета. В 1932 году назначили наркомом легкой промышленности. 24 сентября 1937-го Любимова аре-стовали, 27 ноября расстреляли.


ЗАВЕТЫ ТОВАРИЩА ФРУНЗЕ

Фрунзе после смерти был канонизирован. Выпустили трехтомное собрание его сочинений под редакцией Бубно-ва. Началось изучение биографии и военных успехов Фрун-зе. Считалось, что военный авторитет Михаила Васильевича поможет забыть о заслугах перед Красной армией Троцкого»
После изгнания Троцкого, а потом еще и после расстре-ла практически всех крупных военачальников образовалась как пишут культурологи, историческая дыра, которую пытались заткнуть мифологизированными фигурами вроде Чапаева, Щорса, Лазо, Александра Пархоменко. Михаил Васильевич Фрунзе был в этом ряду единственным реальным военачальником. И разговоры о «красном Бонапарте» прекратились. Впрочем, через десять лет они возобновятся, но уже по поводу другого военачальника — одного из первых пяти маршалов... В январе 1927 года начальник Политуправления РККА Бубнов, выступая перед руководящим составом политработников, говорил, что нужно вернуться к вопросу о «единой военной доктрине». Переиздали работу Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная Армия», назвали ее важнейшим достижением советской военной мысли.
Тезис «лучший вид обороны — это наступление» стали усиленно пропагандировать армейские политработники, нодкрепляя идеи Сталина ссылками на Фрунзе.
На XVII съезде партии (зима 1934 года) Сталин говорил, что «дело идет к новой империалистической войне». Он считал, что такая война, как и в 1917 году, приведет к расширению социалистического лагеря:
— И пусть не пеняют на нас буржуа, если на другой день после такой войны недосчитаются некоторых близких им правительств, ныне благополучно царствующих «милостью божией».
В конце 1936 года Сталин пришел к выводу, что социализм в целом уже построен и теперь нужно ставить вопрос о взаимоотношениях Советского Союза и капиталистического окружения, существование которого имеет «первостепенное значение для судеб нашей страны».



Мехлис в 1939 году на партийном активе Киевскго военного округа гаворил: — Чтобы уничтожить опасность капиталистической ин-тервенции, есть одно средство — уничтожить капиталисти-ческое окружение. Лишь тогда мы сможем сказать, что знамя Мировой Коммуны восторжествовало во всем мире!
1 октября 1938 года на совещании пропагандистов Ста-лин, по существу, распорядился развернуть пропаганду на-ступательной войны:
— Большевики не просто пацифисты, которые вздыхают о мире и потом начинают браться за оружие только в том слу-чае, если на них напали... Бывают случаи, когда большевики сами будут нападать, если война справедливая, если обстанов-ка подходящая, если условия благоприятствуют... То, что мы сейчас кричим об обороне, — это вуаль, вуаль.
«Красная звезда» 21 декабря 1938 года писала: «Война СССР против врагов социалистического строя — война осо-бого типа. Самая справедливая из всех справедливых войн, она будет войной наступательной».
Главная партийная газета «Правда»^ писала 9 сентября 1939 года: «Наша борьба далеко еще'не окончена. Нам предстоят решающие бои за окончательную победу социа-лизма против Капиталистического окружения».
На совещании в наркомате обороны 13 мая 1940 года Мех-лис говорил, что «инициатором справедливой войны выступит наше государство и его Рабоче-Крестьянская Красная Армия», и личный состав нужно готовить к наступательной войне...
Благодаря усилиям Фрунзе и его наследников в Красной армии утвердилась стратегия наступления, сокрушения вра-га, как тогда говорили. Считалось, что война будет быстрой и маневренной. Успех решат скорость и огневая мощь. Ка-валерия, танки, авиация, мощная артиллерия создадут такой напор, что сопротивление будет бесполезным. Поэтому бес-смысленно учиться обороне. Нужно все силы бросить на об-ретение превосходства в силах и уничтожить врага первым ударом...
Цена всем этим теоретическим дискуссиям станет ясной летом 1941 года. Красная армия вступила во Вторую миро-вую войну, не умея вести оборонительных операций. А точ-нее было бы сказать, что плохо обученные и неопытные командиры и штабные работники вовсе не были готовы к современной войне.
В военном деле произошла революция. Вермахт отказал-ся от идеи приграничных сражений, медленного фронталь ного наступления. Немецкие генералы показали, что война начинается стремительным ударом с широким применением танков и самолетов — не для того, чтобы захватить террито-рию, а для того, чтобы сокрушить армию противника. А тер-ритория потом сама по себе попадет в руки победителя.
Но высшее командование Красной армии высокомерно игнорировало опыт европейских войн 1939—1940 годов, пре-бывая в сознании собственного превосходства. Это продол-жалось до 22 июня 1941 года...
Маршал Иван Степанович Конев на склоне жизни вспо-минал, что, когда немецкие войска поздней осенью 1941 года подошли к Москве, в штаб фронта позвонил Сталин. Конев снял трубку аппарата ВЧ. И вождь — невиданное дело! — вдруг стал оправдываться, говоря о себе в третьем лице:
— Товарищ Сталин не предатель, товарищ Сталин не из-менник, товарищ Сталин честный человек. Вся его ошибка в том, что он слишком доверился кавалеристам...
Под кавалеристами вождь имел в виду своих любимцев, свою главную опору среди военных — бывших командиров Первой конной армии. Во главе вооруженных сил страны он поставил необразованных и бесталанных людей, которые выше своего унтер-офицерского потолка так и не поднялись. А многих героев этой книги, создателей Красной армии, и молодых талантливых командиров, ни в чем не уступавших генералам вермахта, уничтожил.
И осенью 1941-го Сталину стало страшно. Он вдруг уви-дел, что теперь его некому защитить. Сталин растерялся. Вождь не верил, что Москву удастся сохранить, и его соб-ственное будущее рисовалось ему в самых мрачных тонах...
... это будет происходить день за днём,
пока ты не встретишь свою возлюбленную.
И только поцеловав её, ты обретёшь своё истинное лицо... Шрек©

Общий труд на мою пользу - облагораживает/кот Матроскин/©

Обыкновенное чудо

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! История, которую вы не знаете.

<--- откройте - ЗАЧИТАЕТЕСЬ!! И удивитесь )) Размещенное изображение



Похожие темы Collapse



Хостинг предоставлен www.ihc.ru